Солги мне
Шрифт:
— Я в порядке, мама, — сказала она.
— Ты уверена? У тебя не повреждена шея? — У самой Мэдди шея мучительно болела.
— Да нет, все нормально. Ну и ну. Он таки врезался в нас.
Мэдди с усилием вытолкнула дверцу, и на асфальт посыпались кусочки металла. Чувствуя головокружение, она вылезла из машины. Все вокруг казалось чересчур ярким и вместе с тем нечетким, смазанным. Мэдди осторожно двинулась в обход машины к «датсуну». Под ногами хрустели осколки стекла. Радиоприемник кричал что-то грубое и неприличное, и Мэдди пожалела, что не может ответить тем же. Малейшее
Водитель «датсуна» сидел за рулем, держась руками за голову и постанывая. Мэдди наклонилась к нему, желая убедиться, что тот цел. Это был школьник, худосочный бледный светловолосый мальчишка. Мэдди знала его в лицо, но имени не помнила.
— Ты в порядке? — спросила она. — Ты ударился головой? Ты был пристегнут ремнем?
— Моя машина… Я здорово в вас вляпался… Разнес машину вдребезги…
— Твой приемник работает. — «Поганец ты этакий», — добавила про себя Мэдди. Злость, распиравшая ее весь день, едва не выплеснулась наружу, и она чуть было не заорала на мальчишку, но вовремя вспомнила, что он тоже пострадал в аварии и нет никакого смысла еще усугублять положение бедняги, даже если он — законченный болван. Взять того же Кей Эла Старджеса. Жертвами его лихачества неизменно оказывались ограждения да придорожные канавы, но люди — никогда.
Мальчишка вновь застонал, упорно пряча глаза. Мэдди выпрямилась и пошла осмотреть свой автомобиль.
«Сивик» погиб безвозвратно. Его багажник вмяло в салон, и теперь он находился на месте заднего сиденья. При всем своем невежестве в области автомобильной техники Мэдди понимала, что никому не удастся выправить ее машину — уж очень она была стара.
Нет, все-таки надо было накричать на сопляка. Он дважды чуть не поддал ей под зад, и посмотрите, чем все это закончилось.
— Вот это да, — сказала Эм, когда наконец выбралась наружу.
«Моя машина…»
— Значит, теперь мы купим новую? — спросила Эм.
— Как вы думаете, ваша страховка покроет убытки? — осведомился неудачливый водитель, подойдя ближе.
Мэдди повернулась и взглянула на него. «Убить тебя мало», — подумала она и побрела к «сивику», осторожно переставляя ноги.
Мальчишка потащился следом, и в этот миг подъехала полицейская машина.
Мэдди уселась в «сивик» и прижалась лбом к рулевому колесу. Патрульный, молодой человек, проваливший лет пять назад экзамены в ее классе прикладных искусств, спросил права Мэдди, и Эм выудила их из перчаточного ящика. Полицейский держался вежливо, но он задавал слишком много вопросов, и Мэдди сбилась с толку. Потом он спросил, как она себя чувствует.
— Я хотела, чтобы меня похоронили в этой машине, — устало ответила Мэдди, и патрульный тут же связался со «Скорой помощью», сообщив о том, что у пострадавшей, вероятно, сотрясение мозга.
Брент, высокий, загорелый, внушительный и уверенный в себе, дожидался Мэдди в приемном покое.
— Я позабочусь обо всем, — заявил он и, отвернувшись, спокойным голосом заговорил с юным врачом и еще более молоденькой медсестрой.
«Я ненавижу тебя», — хотела сказать Мэдди, но подумала, что говорить
В кабинете воняло дезинфекцией и спиртом, а лекарства, которые дали Мэдди, оставляли во рту металлический привкус. Мэдди замерзла, смотровой стол казался ей слишком высоким, она хотела домой, но Брент все еще разговаривал с медиками.
От нечего делать Мэдди стала разглядывать мужа. Интересно, способен ли Брент увлечь другую женщину? Он уже начинал полнеть, но все еще был красив, словно молодой крупный бычок. Темная прядь волос, вечно падающая ему на глаза. Непокорный вихор, торчащий на макушке. Ямочки на щеках. Нахальная улыбка. Ублюдок. Брент двинулся к ней, расправив плечи, и медсестра с интересом посмотрела ему вслед. Он приблизился к Мэдди вплотную, и она отодвинулась.
Брент что-то говорил ей, и Мэдди сосредоточилась на его словах, чувствуя себя так, будто находится где-то очень далеко.
— Не беспокойся, ты не нарушила правил, — сказал Брент и обвил рукой Эм, которая с любовью прижималась к нему.
— Знаю.
— Парень не был застрахован, но наша страховка все покроет.
— Знаю.
Брент еще плотнее прижал к себе девочку.
— Хвала Господу, Эмили жива и здорова.
— Знаю.
— У тебя нет даже сотрясения мозга, только растяжение шейных мышц. Все, что тебе нужно, — легкое болеутоляющее.
— Знаю.
Брент вздохнул, и заботливое выражение в его глазах сменилось раздражением.
— В таком случае мы можем ехать прямо сейчас.
— Знаю.
Медсестра во весь рот улыбнулась Бренту и протянула ему пилюли для Мэдди. Брент вывел семью на улицу, усадил Эм на заднее кресло «кадиллака» и только потом обернулся к Мэдди, которая пыталась сообразить, каким образом эта ненавистная ей машина, стоявшая во дворе дома, вдруг очутилась у клиники.
— Я чистила твой «кадиллак», — пробормотала Мэдди. — Он стоял на подъездной дорожке.
— Хауи подбросил меня домой, и я пересел в свою машину. Твой автомобиль отбуксировали в мастерскую Лео. Он говорит, «сивику» пришел конец. Теперь тебе придется купить новую машину.
Ее «сивик», разбитый, валяющийся в кустах под забором авторемонтной мастерской… В обычной ситуации подобное видение непременно повергло бы Мэдди в уныние, но сейчас она была слишком потрясена, чтобы думать о машинах.
— Знаю, — ответила она и, забравшись в «кадиллак», попыталась вспомнить, что такое нормальная жизнь. Например, такая, как вчера.
Брент уселся рядом и потрепал ее по колену. Мэдди поспешно отодвинула ноги.
— Успокойся, Мэд, — сказал он. — Ты выздоровеешь, у тебя все будет в порядке.
— Знаю.
Мэдди кивнула, и тут же в ее шею словно вонзился клинок. Она замерла в неподвижности.
Брент выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.
— Может, все-таки произнесешь что-нибудь кроме «знаю»?
«Чего ты, собственно, от меня ждешь? Что я рассыплюсь в благодарностях за твою заботу? Или предложу помянуть минутой молчания свою машину, жестоко искалеченную малолетним недоумком? Или спрошу тебя, с кем ты спутался на сей раз, мерзкий лживый сукин сын?»