Солдаты смерти
Шрифт:
Сарторис смерил её взглядом. Никогда в жизни она не сталкивалась с таким холодным равнодушием, что было на его лице. Оно как будто въелось в каждую черту, в каждую кость.
– Я скажу вам прямо, – произнёс он. – Вы не можете мне приказывать. К тому же вы ничем не можете помочь ни мне, ни моим людям, ни заключённым. Вы бесполезны, доктор Коди, и вам это прекрасно известно. Если бы вы были моим стражником, вы бы давно уже сбежали... если бы вам настолько повезло. В противном случае вы были бы мертвы.
– Послушайте...
– Оставьте это для своих драгоценных заключённых, – сказал он, вставая
– Джарет, стойте.
Услышав своё имя, он остановился, а когда повернулся и увидел выражение её лица, на его лице мелькнула кривая, словно колючая кручёная проволока, ухмылка.
– Вы до смерти напуганы, так? – спросил он.
– Это здесь совершенно не при чём.
– А следовало бы. Они вам это ещё припомнят.
– Что?
– Вы думаете, что покончили с Империей, да вот только Империя с вами не покончила, – он глянул наружу изолятора, где 2-1В метался между койками, у которых включались сигналы об остановке сердца и лёгких. – Каждый заражённый заключённый и стражник на этой барже умрёт через несколько часов, а вы будете стоять над ними в своём комбинезоне, с инструментами и дроидами. Надеюсь, вам нравится отвечать на вопросы, потому что вам потом их зададут очень много, – одним пальцем он мягко ткнул ей в грудь. – С этим вам придётся жить всю оставшуюся жизнь.
– Что вы видели на том разрушителе? – спросила она.
– Что я видел? – Сарторис помотал головой. – Ничего, совсем ничего.
Вздохнув, она посмотрела на мониторы вдоль внутренней мембраны изолятора.
– Анализ вашей крови не показал никаких отклонений. Похоже, инфекция на вас не действует.
– Это спасибо здоровому образу жизни, – сказал он и прошёл мимо неё. – Если думаете, что можете меня задержать, то попробуйте. А так я буду в кабинете начальника тюрьмы. Уверен, ему будет интересно узнать, как вы и ваши помощники справляются с заразой.
Прежде чем она успела его остановить, он вышел из изолятора и прошёл через медсанчасть. Её беспокоили его намерения. Да ни за что в жизни он не стал бы тратить время на разговоры с Клотом лишь ради того, чтобы доложить о неэффективности её работы. Сколько ещё проблем она может получить на свою шею?
Захара пошла следом и остановилась, вздрогнув от внезапного головокружения. Она замерла, ища у себя те же симптомы, что видела у других пациентов. Но дыхание было в норме, боли или вялости не чувствовалось. Может, она ощущала лишь скопившееся напряжение сложившейся ситуации?
– Мусор!
– Да, доктор Коди, – дроид даже не оторвал взгляда от заключённого, которому делал укол.
– Проверь кровь и микробиологию.
– У какого пациента?
– У меня, – сказала она и протянула руку.
2-1В уставился на неё.
– Но мне придётся нарушить герметичность вашего комбинезона.
– Он всё равно бесполезен. Ты сам так сказал.
– Я лишь предполагал...
– Хватит болтать!
Она сняла противогаз и отбросила его в сторону, скинула перчатки и закатала рукав, обнажая руку. Заключённые озадаченно наблюдали за ней со своих коек.
– Доктор Коди, пожалуйста... – синтетический голос Мусора был на грани паники. – Мои заключения об эффективности защитных средств не окончательны.
– Делай, что тебе говорят, – она посмотрела дроиду прямо в зрительные сенсоры в ожидании иглы.
Глава 15. ТВХ
Сарторис прошёл по коридору к кабинету начальника тюрьмы с парой бластерных винтовок Е-11. Приклады были сломаны, поэтому можно было держать по одной в каждой руке. Он взял их у двух штурмовиков в коридоре. Один из солдат попытался расстрелять его прямо на пороге медсанчасти. Этот стражник, которого Сарторис знал уже несколько лет, пошёл к нему со шлемом в руке и с налитыми кровью глазами. Он кашлял и что-то кричал. Штурмовик понятия не имел, где находится, но настойчиво требовал медицинской помощи. Говорил, что у него лёгкие наполняются жидкостью и ему трудно дышать. Он утопает изнутри, а его не пускают в медсанчасть. Сарторис попробовал пройти мимо. Тогда стражник выхватил бластер и наставил на него. Но тут, поняв, в кого собирается выстрелить, солдат остановился и склонился к стене.
– Простите, капитан. Я не понимал...
Сарторис выхватил у него из рук Е-11, перевёл винтовку в режим парализации и выстрелил в упор. Через двадцать метров он наткнулся ещё на одного штурмовика. В этот раз Сарторис опередил его – вырубил, едва увидев. Так и продолжалось всю дорогу. Стражники и солдаты в бесполезных комбинезонах слонялись по коридору, кашляли, харкали кровью в противогазы, протягивали к нему руки, просили объяснить, что происходит. Многие уже просто лежали ничком на полу. Чем дальше он шёл, тем больше тел лежало на его пути. Сарторис перешагивал их, когда мог, а когда не мог, шёл по ним. С каждым пройденным метром становилось всё труднее дышать спёртым желчным воздухом, насквозь провонявшим потом. Ещё никогда зловоние не было таким сильным. Если так обстояли дела на административном уровне, он и представить себе не мог, что творилось у "Общего поселения" – наверное, сущий кошмар. Может быть, начальник тюрьмы отозвал оставшихся стражников с тюремных уровней, запечатал эти уровни и оставил заключённых умирать?
Дойдя до кабинета Клота, он нажал на кнопку вызова и стал ждать ответа, но так и не дождался.
– Сэр, это капитан Сарторис. Откройте.
Ответа не было, но Сарторис знал, что начальник там. Обычно Клот боролся со всеми кризисами, большими и малыми, из своего неприкосновенного кабинета. Вряд ли сегодня будет по-другому.
К тому же у начальника тюрьмы было нечто, что нужно Сарторису.
Коды доступа к спасательным капсулам.
Поддерживать капсулы в рабочем состоянии было задачей рядового Везека, и Сарторис знал, что у того есть коды запуска. Поэтому он и сидел у койки Везека в карантинном изоляторе, смотрел в отрешённое лицо, в невидящие закатившиеся глаза, спрашивая уже который раз коды запуска. Однако Везек не был расположен к общению. Наконец, Сарторис потерял терпение – и его можно за это простить, не так ли? Ну как тут было не нажать на солдата, чтобы тот понял, о чём его спрашивают?