Солдат не спрашивай

Диксон Гордон Руперт

— Нет… то есть… Я не это имел в виду… — заикаясь, пробормотал Рейес.

— В таком случае советую осторожнее выбирать выражения, — процедил Клетус. — Дорсайцы не нарушают контрактов и плохо переносят подобные обвинения. А теперь в последний раз позвольте вам напомнить, что я — я один — руковожу этой кампанией. Очевидно, вам следует вернуться к себе.

— Да, я… — Рейеса как ветром сдуло.

На следующее утро перед самым рассветом последние из осаждавших город дорсайцев погрузились в военные машины и покинули Спейнвилль, увозя с собой все орудия. Остался только самолет —

на случай, если Спейнвилль захотел бы организовать расследование.

Рассвет застал окопы и брустверы дорсайцев пустыми. Был уже почти полдень, когда бывшие позиции дорсайских войск были осмотрены и стало ясно, что их покинули. Разведчики определили по следам, куда направилась армия Клетуса, и немедленно доложили об этом генералу Лу Мэю.

Лу Мэй, которого эта новость пробудила ото сна, для начала выругался такими словами, которые вышли из моды лет сорок назад, но, поняв, в чем дело, возликовал.

— Мы его обыграли! — кричал старик, выкатившись из кровати и лихорадочно пытаясь одеться. — Он не смог выдержать ожидания, а теперь сам себе перерезал горло!

— Сэр? — недоуменно начал полковник, что прибыл с данным известием. — Перерезал себе горло? Я не понимаю…

— Это потому, что вы, ребятки, ничего не знаете о том, как надо вести войну, — прогремел Лу Мэй, натягивая брюки, — Грэйем направляется в Армой, вот идиот!

— Да, сэр, — согласился полковник, — Но я все равно не понимаю…

— Ему пришлось смириться с тем фактом, что у него не осталось надежды взять город! — рявкнул Лу Мэй. — Поэтому он оттянул войска и решил вместо этого захватить Армой. В таком случае он заявит, что, по крайней мере, добыл для Бреты космопорт! Он скажет им, что, имея в руках космопорт, они смогут заключить соглашение и защитить свой проход к морю. Вы это понимаете? До Грэйема наконец дошло, что он подписал плохой контракт. Он хочет выпутаться любым способом, но как это сделать, если ему нечего будет предложить Брете? Армой и космопорт будут палочкой-выручалочкой!

— Да, сэр, — серьезно проговорил полковник. — Это все я понимаю. Но я не понимаю, почему вы сказали, что он сам себе перерезал горло. В конце концов, если он сможет дать Брете космопорт и Армой…

— Идиот! Идиот вдвойне! — прорычал Лу Мэй, — Ему сначала надо захватить Армой, не так ли?

— Да, сэр…

— Так что ему придется оккупировать город Армой своими силами, так?

Одевшись наконец, Лу Мэй поковылял к двери.

— Если мы поспешим, — бросил он через плечо, — то догоним его в Армое и окружим. У него нет запасов, чтобы продержаться там долго, а если понадобится, у нас хватит оружия и людей, чтобы взять город штурмом! В любом случае мы окружим дорсайцев, а самого его возьмем в плен и сделаем с ним что захотим.

Лу Мэй быстро послал свою армию вдогонку за Клетусом и дорсайцами. Но, несмотря на спешку, его армия выступила в идеальном походном порядке, не забыв тяжелые орудия, что были вкопаны вокруг города. Лу Мэй потащил их за собой, хотя они и замедлили его передвижение. Тяжело, но решительно он шел по четкому следу, оставленному на траве отступившими войсками Клетуса.

След вел прямо к городу Армою, до которого

легковооруженные дорсайцы могли добраться дня за три. Лу Мэю с его войском в лучшем случае понадобились бы все четыре, и, отстав на один день, генерал из Спейнвилля попадал в Армой как раз вовремя для того, чтобы воспользоваться моментом, когда люди Клетуса начнут расслабляться — после захвата Армоя и космопорта.

Однако Лу Мэй решил обеспечить себе небольшой запас времени. Если он обнаружит, что немного опережает график, он всегда сможет побездельничать, подождав, пока хвост преследуемой армии подтянется к городу. Поэтому после ужина он приказал своему войску продолжать движение и после захода солнца, под безлунным, но звездным небом Новой Земли. Он гнал его вперед в темноту до тех пор, пока люди не стали засыпать прямо на ходу. Наконец около трех часов ночи он с неохотой приказал остановиться для отдыха.

Не успели его солдаты и офицеры провалиться в глубокий сон, как серия резких, оглушающих взрывов разбудила их. Они наблюдали, как искристым красно-белым пламенем горят тяжелые энергетические орудия, что они тащили за собой. В это мгновение одетые в темное дорсайцы неожиданно появились среди солдат и начали отбирать у них личное оружие. Затем они собирали их в группы, за которыми следили зоркие глаза и пистолеты других наемников.

Лу Мэй, проснувшись, подскочил на своей походной койке, когда увидел стоящего над ним Клетуса и пистолет, торчащий из незастегнутой кобуры на его бедре.

— Но вы… ушли вперед… — заикаясь, выдавил он из себя.

— Перед вами двигалась колонна пустых грузовиков, — объяснил Клетус, — Никого, кроме водителей, в них не было. Все мои люди здесь. Ваша армия взята в плен, генерал. Вы все значительно упростите, если подпишете капитуляцию прямо сейчас.

Лу Мэй слез с койки. В своей пижаме он выглядел безобидным беспомощным стариком. Он покорно выполнил все формальности, связанные с капитуляцией.

Клетус вернулся к себе в палатку, где был устроен временный штаб. Его ждал канцлер Эд Рейес.

— Канцлер, вы можете сообщить своему правительству, что вооруженные силы городов-государств у вас в плену… — начал он, но замолчал при виде Билла Этайера, который вошел в палатку со сложенным листком желтой бумаги в руке.

— От полковника Хана с Дорсая, — доложил он. — Передали сюда из нашего основного лагеря у Адоньера в Брете.

Клетус взял листок и прочел его.

«Атака территории Бахаллы, предпринятая Ньюлэндом через ущелье Эттера, отбита. Альянс и коалиция создали Объединенные миротворческие силы, действующие против новых миров. Во главе стоит Дау де Кастрис».

Клетус сложил листочек, сунул его в карман и повернулся к Рейесу.

— У вас есть двадцать четыре часа, чтобы доставить сюда бретанские войска, которым мы передадим захваченных пленных. Я со своей армией должен немедленно возвращаться на Дорсай.

— Но в случае победы мы планировали торжественный парад… — неуверенно начал тот.

— Двадцать четыре часа, — строго повторил Клетус и вышел.

Канцлер так и остался стоять с открытым ртом.