Соль
Шрифт:
Торка раздирали противоречивые чувства. Он хотел рассмеяться Бену в лицо, а еще лучше — хорошенько ему вмазать. Музыкант вдруг понял, что сжимает кулак — до боли, так что пальцы побелели. Он потряс рукой. Ничего хорошо из драки не выйдет. Этот парень способен сослать его в Сибирь или Румынию, засудить, ославить в журнале «Пипл». Торк сделал глубокий вздох и вспомнил о своем психотерапевте. Не нервничай. Дыши. Попытайся отстраниться, взглянуть на свои порывы со стороны. Не поддавайся эмоциям, не делай того, о чем потом пожалеешь, не нужно душить правительственного
Торк наконец заговорил, тщательно подбирая слова:
— Я ценю ваше участие. Если террористы ко мне обратятся, я вам первому расскажу.
— Нам всем нелегко, мистер Генри.
Торк кивнул. Нелегко. Нелегко сдержаться, не послать этого придурка на все четыре стороны, и к черту «Патриотические акты» и возможные последствия.
— А что с моими деньгами?
Бен содрогнулся, испытав неожиданный прилив жадности — настолько уже привык считать эти деньги своими. Он надеялся, что Торк просто забудет о миллионе. Ведь так всем проще? Неужели нельзя просто оставить деньги ему?
— С вашими деньгами?
— Не помните? Вы конфисковали миллион баксов!
— А… — Бен кивнул. — Не волнуйтесь, деньги в надежном месте.
— У вас?
— В Бюро.
— Ну и как бы я стал платить террористам, если деньги у вас?
Бен вздохнул.
— Мистер Генри, мы не идиоты. Мы знаем, что у вас есть средства. Не стоит шутить с правительством Соединенных Штатов.
Торк невольно расхохотался, не в силах сдержаться.
— Да идите вы в жопу!
Бен вспыхнул.
— Что?
— Отвалите.
Нет, так с представителем властей не говорят. В жопу можно послать продавца из автосалона, может, даже ремонтника из вертолетной бригады. Но с официальным представителем Америки такое не пройдет. Никто не вправе посылать защитников США. Это не патриотично!
— Я понимаю, что вы испытываете сильное беспокойство, однако не следует так говорить с тем, кто пытается помочь разрешить вашу проблему.
Торк задумался.
— Да, пожалуй, неправильно посылать таких, как вы. Просто я не могу удержаться. Поэтому идите в жопу!
Бен внимательно посмотрел на Торка. Очевидно, разговор окончен. Он встал.
— Вы об этом пожалеете.
Торк даже не моргнул.
— Сильно сомневаюсь.
Мэрибет не сразу пошла в душ. Сначала она уселась на кровать в своем маленьком бунгало, достала мобильный телефон и позвонила в Бангкок Венди. Она сама не знала зачем. О чем им говорить? Чувствует ли Венди то же самое, что и она? Или эта девушка — всего лишь первоклассная проститутка, угадывающая желания клиентов? Но ведь Мэрибет ощутила некую связь! Не просто сексуальное влечение, нечто гораздо большее — огромное, чистое, незнакомое и тревожное. Очень осязаемое чувство, хотя непонятное даже самой Мэрибет. Живое и настоящее, растущее изнутри.
Венди ответила на звонок, однако, услышав ее голос, Мэрибет растерялась. Она едва не повесила трубку, едва не передумала.
Просто нажми «отбой».
Любовь всегда пугает, особенно любовь
— Привет. Это я.
— Мэрибет! Я так надеялась, что ты позвонишь.
И все. Несколько слов окатили Мэрибет ошеломляющей волной нежности и восторга.
— Я же обещала.
— Я очень рада!
— Ты можешь приехать ко мне? Пожалуйста! Это не очень далеко, а билет я оплачу!
— У тебя все хорошо?
— Мне просто хочется, чтобы ты была рядом! — Разговор получался какой-то невероятный, но Мэрибет не могла остановиться, слова лились слащавым сахарным сиропом. — Мне кажется, я тебя люблю.
В трубке повисла тишина. Мэрибет испуганно съежилась. Неужели она это сказала? А вдруг она все испортила? Но Венди надеялась услышать именно такие слова.
— Я прилечу завтра.
Венди повесила трубку и улыбнулась. О таком звонке мечтает каждая проститутка. В нее влюбилась богатая американка! Конечно, обычно на месте американки чаще бывает одинокий мужчина средних лет, отчаянно нуждающийся в подруге и готовый увезти счастливую избранницу к себе в Мичиган или еще в какое-нибудь экзотическое место и жениться на ней. Но Венди обрадовалась и любви женщины. Даже решила, что это комплимент ее искусству. К тому же секс — это в любом случае секс, какая разница, с кем, лишь бы на жизнь хватало. Венди рассуждала весьма практично. Хотя, надо признать, секс с Мэрибет ей понравился. Такое редко бывает.
Венди подошла к окну своей крошечной квартирки и посмотрела на хаос городских улиц. В переулке рядом с домом висело спагетти электрических проводов, внизу виднелись какие-то магазины. Шумели машины, что-то звякало в авторемонтной мастерской напротив, от палатки шашлычков-«сатэ» поднимался аромат дыма и жареного мяса, из киоска на углу днем и ночью ревела местная попса. Мало хорошего для тех, кто работает по ночам, а днем пытается выспаться. Венди с лукавой усмешкой подумала, что не будет скучать по дому.
Она открыла шкаф и принялась осматривать немногочисленные одежки. В город девушка приехала с одним платьем, которое и было на ней, и, кроме прозрачных нарядов для работы в клубе, добавила к своему гардеробу лишь несколько блузок и пару брюк. В глубине шкафа обнаружилось желто-оранжевое шелковое платье, надетое ею на первое выступление в Королевской академии музыки.
Венди родилась в провинции; ее родители выращивали уток на пруду, окруженном рисовыми полями. Семья жила у холмов неподалеку от руин Сукхотай — большого города, процветавшего в тринадцатом веке. Руины привлекали множество туристов. Когда Венди была еще маленькой, ее забрали из школы и отдали учиться сложному искусству «кхон», мастерству традиционного тайского танца. Спортивная и грациозная девочка с удовольствием разучивала позы, шаги и движения. К одиннадцати годам она одна из немногих солировала на фестивале «Лой-Кратхонг», отмечающем конец сезона дождей и праздник урожая.