Соль под кожей. Том первый
Шрифт:
Этот мужик просто бог.
Без преувеличения, но, возможно, с преуменьшением.
Мы оба тяжело и часто дышим, но Вадим приходит в себя намного раньше, потому что тянутся куда-то в сторону, и вода из душа становится теплее. Я продолжаю висеть на нем, и в благодарность, поддаюсь секундному порыву и трусь кончиком носа об его плечо.
— Я не сделал тебе больно? — откуда-то сверху басит Вадим.
— Ты сделал мне очень кайфово. — Хорошо, что можно уткнуться в эту здоровенную грудь и наслаждаться расслабленным потоком собственных
Секвойя как будто хмыкает, снова на мгновение тянется в сторону, на этот раз за гелем для душа. В женской душевой он с безобразной сладкой отдушкой, а в мужской пахнет типовым гелем для бриться — всем сразу, но не приторно. Вадим щедро наливает его на руки, растирает до образования скользкой пленки и намыливает мне спину и плечи. Я молча выставляю ладонь, получаю свою порцию геля и так лениво тру его плечо, что Вадим в ответ слегка брыкается, отталкивая мою руку как что-то раздражающее.
У меня, черт подери, вообще нет сил.
У меня так давно не было настолько охеренного секса, что я готова продать душу дьяволу за возможность прямо сейчас телепортироваться в удобную кровать и отрубиться. Желательно, вместе с этим мужиком. Желательно, чтобы он был таким же голым, как сейчас, а во всем мире на несколько дней исчезла вся одежда.
Я вздрагиваю, когда его скользкие пальцы снова забираются ко мне между ног, но на этот раз он просто меня моет. Хотя, блин, еще пара минут — и я буду готова на второй заход.
Перебираю в голове свое расписание. Снова и снова. Перед свадьбой все так плотно забито, что у меня в прямом смысле слова максимальное окон — полчаса, да и то при условии, что очень повезет не торчать в пробках.
— Может, теперь скажешь, как тебя зовут? — интересуется Вадим, мягко смывая с меня пену. — Или мы до сих пор недостаточно близко для этого знакомы?
— Лори, — немного подумав, говорю я.
— Лариса?
— Нет, просто лори, как маленькая обезьянка с большими глазами.
Не знаю, почему боюсь назвать ему даже свое поддельное, специально для таких случаев имя. Не хочу начинать наши отношения со лжи, возможно? Лори — это как бы тоже я, а не придуманная с потолка «Маша Иванова».
— Значит, Лори, — без лишних расспросов, соглашается Секвойя.
— Никаких проблем с этим? — Близость его голого тела все еще действует на меня как виагра, но я уже в достаточной степени успокоилась, чтобы запрокинуть голову и посмотреть в глаза моему новому любовнику.
Почему-то уверена, что его должно раздражать мое желание сохранить инкогнито, но Вадим выглядит абсолютно спокойным. В последний раз я видела такое же непробиваемое выражение на лице Данте, и воспоминание об этом причиняет боль.
Я разжимаю ноги, отстраняюсь, увеличивая расстояние между мной и Вадимом. Провожу руками по телу, смываю редкие островки пенных хлопьев, отжимаю волосы.
— Никаких проблем, — с запозданием отвечает на мой вопрос Секвойя, и начинает намыливать
— Да.
— Мы так и будем трахаться по углам или найдем какой-то приемлемый компромисс?
— Если ты не будешь снова устраивать романтическую фигню со свиданиями, букетами и ресторанами — мое предложение в силе. Адрес ты знаешь.
— Угу.
Он заканчивает намыливаться, становится под воду. Я уже давно могла бы уйти, но даю себе еще минуту — полюбоваться на это роскошное «мясо». А он, словно нарочно, поворачивается ко мне лицом, ни капли не стесняясь, что в ответ на мой голый вид его член снова наливается. Мое либидо требует немедленно воспользоваться этим, но мозг настойчиво зудит о визажистке, к которой никак нельзя опоздать.
— Я буду свободна после восемнадцатого. Двадцатого или двадцать первого, после шести вечера.
— Две недели, — озвучивает он вслух образовавшийся перерыв.
— Послезавтра у меня свадьба, и потом по регламенту — десять дней под пальмами.
— А потом — Новый год. — Вадим кривит губы в некоем подобии ироничной ухмылки. — Что у тебя по регламенту на зимние каникулы? Париж? Видовой ресторан на верхушке Эйфелевой башни?
— Это слишком банально, — живо огрызаюсь на его издевку. — Бери выше — охота, свежевание туши лося, фото боевых шрамов.
— Двадцать первое подойдет, Лори. Я просто пошутил. Семь вечера, ок?
— Ок. — Опускаю взгляд на его член, размером и формой которого можно наслаждаться бесконечно. — Я правда не даю вторых шансов, Вадим, так что скажи спасибо ему.
— Прости, Лори, но я не разговариваю со своим членом.
Господи, он правда идеальный.
Уже в машине я записываю себе голосовое напоминание, что мне нужно заехать к своему женскому врачу и попросить назначить мне оптимальные контрацептивы. Не хочу портить все долбаными «резинками».
Глава двадцать восьмая: Лори
Глава двадцать восьмая: Лори
Настоящее
— Все идеально! — Тоня, моя визажистка, отходит на пару метров и еще раз придирчивым взглядом оценивает проделанную двухчасовую работу. Потом достает откуда-то флакончик со спреем, брызгает на кожу и несильно трет. — Вот, если аккуратно и без фанатизма — можно спокойно со всеми танцевать, и дать себя пожамкать особенно важным гостям.
Я смотрю на то место на своем плече, где она только что продемонстрировала стойкость грима — он действительно держится и мои татуировки надежно под ним спрятаны. Еще и кожа выглядит такой бархатной, будто я только вчера родилась на свет. Но еще тяжелее — посмотреть на себя в зеркале, где у меня минимальный, но нежный макияж, маленькая диадема в волосах и ни намека на долгие часы боли под иглами мастера в тату-салоне, который скрупулезно превратил маленькую испуганную девочку в беспринципную стерву.