Соль под кожей. Том первый

Субботина Айя

Никогда до той поездки и никогда после, я не чувствовала себя такой счастливой. И даже нарочно притворилась, что отравилась морепродуктами, чтобы растянуть отпуск еще хотя бы на день.

Рука тянется проверить телефон, но я силой воли возвращаю ее обратно.

И даже с облегчением выдыхаю, когда в диалоговом окне на сайте знакомств появляется сообщение от Сергея. Вся бессмысленная меланхолия тут же улетучивается, уступая место холодной логике и расчету.

Сергей: Что у тебя за работа, что можно устать, валяясь на пляже?

Сергей: PS. Ноги просто охуеть!

Я, радуясь тому, что между нами только текст, показываю ему средний

палец. Этот мудак даже не посмотрел в мою анкету. Увидел красивую губастую бабу — и встал в боевую стойку. Впрочем, типичная реакция человека, для которого женщины всегда были просто мясом.

Рина: У меня в анкете все написано.

«Рина» должна оскорбиться отсутствию интереса к ней, как к личности. А Сергей должен исправиться и заглянуть в нее поглубже, чтобы попасться на крючок. Развести его на какой-то перепихон (даже виртуальный), не составит труда — я могу за пару дней одними только сообщениями и намеками сделать так, что у него слюна изо рта будет течь без остановки. Но мне нужно, чтобы он развязал язык, раскрыл свою гадкую душу и дал то, что в будущем поможет мне держать его рот на замке.

Из всех троих он единственный, кто может меня узнать. Будет лучше, если у меня в арсенале будет парочка железобетонных аргументов, почему он должен держать рот на замке.

Сергей: Прости, малыш, да, я тупо забыл!

Он присылает смайлик с сердечком.

Мои внутренности покрываются коркой льда. Сколько раз я слышала в точности такие же слова? Сотню? Две? Он не написал мне вечером, хотя мы договаривалась? «Прости, малыш, я совсем забыл!» Не заехал за мной в университет? «Прости, малыш, я совсем забыл!» Забыл о годовщине нашего знакомства? «Прости, малыш, я забыл!» Забыл, что у меня аллергия на клубнику? «Прости, малыш…». И всегда — этот же идиотский смайлик в конце.

Нормальная женщина после второго «забыл» послала бы его на хер, забыла, как страшный сон и была бы абсолютно права. Но я любила, как ненормальная. И со свойственным всем юным идиоткам рвением верила, что он исправится ради меня. Может, не в этот раз, и не в следующий, и даже не после двух, трех, четырех десятков косяков, но когда-то — точно-точно.

Но «Рина» не дура и знает, что в ее профиль Сергей посмотрел только что, после того, того, как его ткнули носом.

Рина: Ты всем девушкам пишешь только потому что они тебя внешне зацепили?

Сергей: В смысле?

— Ты все прекрасно понял, — говорю экрану ноутбука.

Он понял, что попался и вот это «в смысле» — просто чтобы потянуть время и придумать стратегию. Это на дурочку Валерию можно было орать и матерится, потому что она уже была у него в кармане, а со зрелой и норовистой Риной такая хрень не пройдет.

Рина: Ты даже не смотрел мой профиль.

Рина: Просто увидел на фотографиях красивую телку и написал.

На этот раз он не отвечает сразу, но это даже к лучшему, потому что на часах уже за полночь, и я адски хочу спать. Впереди выходные, но я все равно встаю по будильнику ровно пять пятьдесят утра — привычка, которую я культивировала все эти годы.

Ловлю себя на мысли о том, что шесть лет назад, даже после всего, что эта тварь со мной сделала, в глубине души я все равно мечтала о встрече с ним. Это было невозможно, потому что по требованию Данте я обрубила все возможные каналы связи, а потом он запретил мне подсматривать за жизнью Сергея даже через социальные сети. Мне было так хреново, что иногда я просыпалась посреди ночи с болью в груди

и мыслью о неминуемой смерти от инфаркта. Но потом, потихоньку, через боль и эндорфиновую ломку, я выкарабкалась из зависимости, которую по ошибке считала любовью. И только потом, когда мои расшатанные «эмоциональными качелями» гормоны пришли в норму, я увидела настоящее лицо человека, которого считала смыслом всей своей жизни.

— Ты уродливая, тупая, озабоченная тварь, — проговариваю вслух, разглядывая аватарку Сергея в диалоговом окне. — Ты сделал шесть ошибок в семи сообщениях, которые написал. Меня от тебя тошнит.

Я испытываю невероятное облегчение, когда захлопываю крышку ноутбука, зная, что буду все выходные мариновать его игнором.

Глава пятнадцатая: Данте

Глава пятнадцатая: Данте

Прошлое

Я приезжаю в спортзал ближе к вечеру, за полчаса до закрытия. Даю девочке на ресепшене пакетик с крафтовыми конфетами из шоколадницы и она, покраснев от смущения, разрешает мне одним глазом взглянуть на мониторы камер слежения, расставленные в трех частях зала.

Валерия занимается с Хмельницким — тренером, который в свое время гоня и натаскивал меня, ставил технику и помогал определиться с тем, какую форму я хочу и что для этого нужно. В прошлом — профессиональный выступающий бодибилдер, с призовыми местами в том числе и на международных выступлениях, а сейчас — просто здоровый пятидесятитрехлетний мужик, который слегка подрасслабился и отрастил небольшой живот. Принципиально не занимается тренерской деятельностью, так что мне пришлось использовать все мое красноречие, чтобы уговорить его взять Валерию. Ну и слегка сыграл на честолюбии — показал Хмельницкому пару ее фоток с намеком, что сделать конфетку из ВОТ ЭТОГО, наверное, сможет только профи.

На видео с камер, которое идет в прямой трансляции, Хмель как раз загоняет Валерию в тренажер для жима ногами, на котором висят четыре пятнадцатикилограммовых блина. Ощутимый вес даже для девочек с приличным стажем тренировок, а Валерия занимается всего пять недель. С любопытством наблюдаю за тем, как она спокойно, без намека на сопротивление, ставит ноги на платформу, убирает ручки и под счет Хмельницкого начинает выжимать вес. Двадцать раз. Потом встает и делает пробежку по опустевшему залу, пока тренер навешивает на платформу еще одну пятнашку. И Валерия так же молча, с упорством носорога, делает еще один подход. Спустя еще два, на платформе висит уже сто кило. Я принципиально бесчувственная скотина, но в ту минуту, когда она, краснее и скаля зубы, выживает явно непосильный вес, что-то внутри ёкает и хочется сказать Хмелю пару ласковых. Но Валерия справляется и он, после отеческого похлопывания по плечу, отправляет ее на кардио.

— Ну как она? — спрашиваю я, расхаживая около той зоны зала, где еще не начались резиновые коврики, и которая официально считается холлом.

Хмельницкий пожимает мне руку, смотрит на Валерию, которая потихоньку бегает на дорожке. Ровно в том темпе, чтобы не свалиться с ног после изнуряющей тренировки, но выжать из своего тела максимум.

— Молодец девка, — немногословен он.

Хмельницкий крайне скуп на похвалу. За год нашего спортивного сотрудничества, максимум, что я от него слышал — «смотри-ка, не сдох». Дословно. Я в принципе не думал, что в его лексиконе есть более основательная похвала.