Сокрушитель демонов
Шрифт:
– Карапат! – завопил Курт, вскидывая «люгер». – Хозяин, это…
Вальфул успел отойти на безопасное расстояние и с интересом следил за поединком человека и чудовища, пойманного в подводных пещерах Уги.
Большую часть покрытого уродливыми наростами тела карапата занимала пасть. Три ряда загнутых внутрь клыков сломали копье, как соломинку и раздробили его на деревянные ошметки. Последним из бассейна появился длинный, гибкий, как змея хвост. Желтые глаза чудовища уставились на Курта, а идущие вдоль позвоночника шипы волнообразно заколыхались, когда карапат, переваливаясь с боку на бок, заковылял к человеку. Курту наконец, удалось сесть. Ствол
Курт попытался выдернуть руку, но получил вместо нее фонтанирующий кровью обрубок. Извиваясь, толстяк визжал от боли. Он отталкивался ногами, пытаясь отползти как можно дальше от страшных, обагренных кровью зубов. Карапат медленно двигая челюстями, остановился. Наверное, только для того, чтобы пережевать добычу и оторвать от Курта новый кусок мяса, однако вперед выступил Вальфул.
– Прочь, жаба! – Эд Дин остановился в метре от карапата. Глаза, сверкавшие через прорези в маске, уставились на чудище. Взгляды человека и животного встретились. Молчаливый поединок длился несколько секунд, а потом карапат попятился.
– Назад, в бассейн! – рявкнул Вальфул наступая на чудище.
Карапат резко повернулся, сделал несколько неуклюжих шагов и прыгнул в воду.
– Какой же ты неосторожный, – насмешливо заметил Вальфул, выдергивая из крепления в стене факел. – Подними руку!
Курт мычал от боли. Его квадратное лицо посерело, а борода намокла от стекавшего по щекам пота. Он поднял обрубок руки. Когда пламя лизнуло розовые обрывки тканей и сухожилий, глаза толстяка закатились и он потерял сознание. В воздухе запахло паленым мясом. Эд Дин ткнул носком сапога под ребра Курта и тот, с трудом разлепив веки, уставился на хозяина так, словно видел его в первый раз.
– Ты солгал мне, Командор Курт, – прошипел Эд Дин. – А от лжи до предательства – один шаг. Повтори, толстый ублюдок!
– Один шаг…
Благодаря огромной физической силе и неимоверной выносливости Курт поднялся, прижимая искалеченную руку к груди.
– Если я еще раз, хоть краем уха услышу что-нибудь подобное, знай – смерть твоя будет ужасной!
– Я понял, хозяин. Понял и готов выполнить любой твой приказ.
– И еще. Перед тем, как войти ко мне ты будешь соблюдать все церемонии. Это поможет тебе не забыть, кто здесь главный!
– Конечно, хозяин.
– Значит, рабы готовы к отправке? – Вальфул отшвырнул факел, запахнул свой плащ и говорил так, словно ничего особенного не произошло.
– Они сидят в своих клетках. Тучаны запряжены в повозки.
– Хорошо. Сейчас я открою тоннель. Можешь идти к своим людям.
Проследив за Куртом, который шаткой походкой добрался до лестницы и, опираясь на стену здоровой рукой, поднялся в тронный зал, Вальфул взбежал по другой лестнице в красиво обставленную комнату и откинул крышку стоявшего на золотом столике ларца. Бережно, словно опасаясь обжечься, достал из него большой кроваво-красный рубин. На тщательно отшлифованных гранях драгоценного камня заиграли отблески факелов. Дождавшись, пока шаги Курта стихнут, Вальфул тоже поднялся в зал.
Отлитый из чистого золота трон, установленный на ромбовидном каменном возвышении был настоящим произведением искусства. Его изготовили лучшие ювелиры Тонг-Ашера, которые никак не могли взять в толк,
Несмотря на то, что в Тонг-Ашере водилось великое множество чудищ, этот демон поражал своим диковинным видом всех и явно не принадлежал к миру кинокефалов.
Эд Дин надавил пальцем на трехпалую золотую лапу и трон бесшумно скользнул в сторону. Открылось углубление в каменном полу, в точности повторявшее форму рубина. Уверенным движением Вальфул вставил камень в углубление и трижды повернул его. Рубин вспыхнул всеми оттенками красного цвета. Со двора замка донеслись громкий скрежет. Эд Дин подошел к окну.
На просторном, мощеной камнем дворе стояло два десятка повозок, запряженных тучанами. В установленных на них деревянных клетках стояли и сидели изможденные, одетые в лохмотья кинокефалы. Вдоль ряда повозок расхаживала гвардия Вальфула. Эти мужчины носили разную одежду, отличались возрастом и физическими данными. Общим было только выражение лиц. Это были лица хищников, убийц, которые ни в грош не ставят чужую жизнь.
Сейчас и охранники, и пленники молча смотрели на скалу, служившую четвертой, естественной стеной, ограждавшей двор замка. По каменной поверхности зазмеилась трещина. Она стремительно расширялась и уже через минуту достигла размеров ворот, через которые свободно могла проехать повозка. Черный проем в стене очень походил на раскрытую пасть гигантского чудовища. Охранники принялись стегать тучанов и быки с явной неохотой двинулись в тоннель. Когда в нем скрылась последняя повозка, Вальфул вернулся к трону, трижды повернул Рубин в обратную сторону и выдернул его из углубления. В ту же секунду рваные края трещины сдвинулись, как Сцилла и Харибда. Вход в тоннель закрылся. Скала стала просто скалой. Хозяин Рубина уселся на трон и принялся наблюдать за вделанными в стены зеркалами. Зал по-прежнему оставался пустым, но Вальфул вдруг привстал и кивнул головой.
– Приветствую тебя, Горх!
По тронному залу пронесся легкий ветерок. В нескольких метрах от Вальфула из воздуха соткалось существо, одетое в просторный балахон темно-багрового цвета, на котором можно было различить отдельные чешуйки.
Одежду, сшитую из шкур драконов, в Тонг-Ашере носили только черные маги Зукаты. Горх откинул капюшон, обнажив голову, покрытую некогда черной, а теперь пегой шерстью. Оскалил пасть, что, по его мнению, должно было означать улыбку, но выглядело лишь жуткой пародией на нее.
– И тебе долгих лет, – прокаркал кинокефал-колдун. – Что на этот раз, грозный Вальфул Эд Дин?
– Все тоже, Гронг-Сокрушитель! Топор! – Вальфул нетерпеливо топнул ногой. – Ты обучил меня всему, что знаешь сам, и я безмерно благодарен за это. Но пока в Тонг-Ашере есть те, кто может открыть тоннель, я не могу быть спокоен!
– Еще бы! Работорговля – очень прибыльное занятие и иметь конкурентов тебе не хочется.
– Уж не хочешь ли ты, войти в долю? – Эд Дин пожался вперед, глаза в прорезях маски грозно сверкнули. – Если в твоей псиной башке шевелятся подобные мысли, то знай: я против!