Сокрушая врага
Шрифт:
– А что за холмом?
– полюбопытствовал Вадим.
– Ковали, пруд да выпасы с огородами, - коротко ответил Худота.
– Что-то негусто в Новгороде с купцами.
– Так кто крепко торг держит, все за стеной живут, а здесь так себе… купчишки… - почти презрительно махнул рукой Худота.
– А твои хоромы, не иначе, за стеной?
– Там, - кивнул русс.
– Печалишься, небось? Большое хозяйство оставил?
– Казну я тебе привез, княже, а здесь что? Двор да мелочь… я и сторожа только одного оставил…
– Ладно,
– Я и не помышлял, княже…
– Веди, показывай, который тут дом вдовы?
– Вон тот, княже, с петухом на крыше… видишь, третий с того конца.
– Ага. Пошли.
Они прошли вдоль всей улицы. Вадим внимательно, но соблюдая полную конспирацию, то есть раскрыв рот с любопытством и удивлением в глазах, как и подобает приезжему, оглядел интересующий их дом. Крепкий дом вдовы новгородского купца Бялы был обнесен высоким забором.
– Ага, - ухмыльнулся князь, - спрячь за высоким забором девчонку…
– Что?
– Что, княже?
– поворотясь, спросили его спутники почти в один голос.
– Нет-нет, ничего… И вы, это… поаккуратнее с «княже»… Ладно, уходим. Надо вечера дожидаться.
– Эх, - мечтательно протянул Палей, - перекусить бы…
– Вот это дело, друже, - поддержал Вадим и повернулся к Худоте: - Где тут местечко поспокойнее?
– В конце улицы, кня… хм… мастерские ковалей там и пруд…
– Добро. Веди к пруду.
Они миновали купеческую улицу, поднялись на небольшой холм. Еще на подъеме стали слышны удары. Когда они взошли наверх, то в нос ударил запах горелого масла, угля… и еще пахло сырцом. [40]
Мастерских было с дюжину и почти во всех было движение, позвякивали молоточки - это коваль указывал подмастерью место очередного удара, заодно и немного подправлял металл - бряк-бряк. А уж следом за тем бухал молот - бух-ух! Десятки инструментов на разные лады выдавали металлические звуки, которые поднимались вверх и сливались в замысловатый ансамбль. Непривычная это была музыка, но приятная…
– Странно, - заметил Вадим, - а там внизу, у купцов и не слышно… почти.
– Так многим купцам эта музыка всласть, - ответил Худота, - не один из них живет с трудов ковалей. Вот хоть бы тот же Бяла… жил с ковалей. Сырец им свейский [41] продавал, из которого отменные мечи получаются, княже.
– Я же просил!
– Прости, кня… Вадим.
– То-то.
Улица ковалей, если эти хаотичные застройки можно было назвать улицей, упиралась в довольно большой пруд.
Техника безопасности превыше всего. У воды стояли огнедышащие производства, и сие правильно - мало ли чего… Из искры, как говаривал поэт, и пламя возгорится вмиг. А кругом сухое бревно - пшик, и нет улицы, да что там улицы, так и город погореть может. А что, это идея! Пшик - и нет Новгорода, ну или части его. Покуда отстроятся, в порядок приведут, а труды-то немалые. Гостомыслу придется покрутиться, ох придется. Может, и не до козней супротив руссов будет?! А?
Вадим
Предаваясь мыслям, Вадим не заметил, как спустился вниз. Гарью запахло сильнее. Худота даже прикрыл нос рукавом. Снег вокруг кузниц был вытоптан почти до земли, а там, где он оставался нетронутым, был сплошь серый… и местами черен, как сажа…
– Надо подалее отойти, - предложил Худота, которому, видно, было невмоготу вдыхать эти аро-маты.
– Веди, - коротко ответил князь, и они зашагали прочь от новгородского пролетариата.
Обойдя пруд, они нашли удобное место и расположились на отдых. Палей быстро сообразил костерок, а Худота деловито извлек из походной калиты съестные припасы.
– Как стемнеет - пойдем в гости, - пережевывая вяленое мясо, изрек Вадим.
– Лишь бы этот волхв явился сегодня…
Глава четырнадцатая
Звияга
Слова твои меня не тронут,
И заклинанья нипочем.
Я тот, кого уже не могут
Ни разбудить, ни подпереть плечом!
Темнело быстро. К вечеру пошел снег, но это и к лучшему…
Все трое руссов тайно прокрались к дому вдовы купца Бяла и затаились за выступом забора, у соседнего дома. А снег все шел и шел, ухудшая видимость.
– Ну, не пешком же он придет… - вслух произнес Вадим.
– Не должен, - тихо отозвался Худота, - скорее, на санях будет.
– Услышим, княже, - еще тише вставил Палей.
– Сани завсегда услышим.
Ждали долго, едва переминаясь с ноги на ногу. Снег усилился, но ни один из руссов не отряхивал с себя снег. Они так и стояли, как три снеговика, плотно прижавшись к забору.
– Чу, - насторожился Палей.
Залаяла собака на том конце улицы и тут же притихла, словно испугавшись чего-то.
– Чу, - повторил Щербатый, - кажись, едет кто-то…
Скрип, неясный, нечеткий, вдалеке… скрип и фырканье лошади.
– Едет… - Князь напрягся, всматриваясь в белую пелену.
Сани неспешно подкатили к дому вдовы, остановились. За санями Вадим разглядел две возвыша-ющиеся фигуры конников.
«Ишь ты, с охраной ездит, опасается, вражина», - подумал князь руссов, продолжая всматриваться в едва различимые силуэты.
Кто- то ловко спрыгнул и, подскочив к воротам, отрывисто стукнул четыре раза. Прошло несколько секунд, прежде чем до руссов донесся легкий шелест открывающихся створок. Ворота отворились тихо -видно, хорошо были смазаны петли, на миг блеснуло пламя факела. Сани въехали во двор, и ворота тут же замкнулись.