Сокровище
Шрифт:
Редферн сделал паузу и пояснил:
– В этом месте Руфинус возвращается назад, к моменту выхода флота из Картахены. «Путешествие из Испании к месту назначения заняло пятьдесят восемь дней. Погода благоприятствовала, ветер был попутным. За эту милость Серапис потребовал жертву. Два члена команды умерли от неизвестной болезни».
– Должно быть, он имеет в виду цингу, – сказала Лили.
– Древние мореплаватели очень редко совершали долгие рейды без захода в порт, – пояснил Питт. – Цинга стала известна только во время длительных путешествий испанцев. Хотя это ничего не значит, они могли умереть и по другим причинам.
Лили взглянула на Редферна и нерешительно улыбнулась:
– Извини, что перебила.
– «Сначала мы подошли к острову, населенному варварами, похожими на скифов, но с более темной кожей. Они проявили дружелюбие и с радостью помогли нам пополнить запасы продовольствия и воды. Мы видели вокруг много островов, но флагманский корабль двигался вперед. Только Венатор знал, куда мы направляемся. Наконец мы увидели пустынный, лишенный растительности берег и приблизились к широкому руслу реки. Мы стояли там пять дней и пять ночей, дожидаясь попутного ветра. Затем мы вошли в реку и двинулись вверх по течению, причем временами были вынуждены грести, пока не достигли холмов Рима».
– Холмов Рима? – удивленно воскликнула Лили. – Но этого не может быть!
– Очевидно, это было просто сравнение, – предположил Питт.
– Нелегкая задачка, – согласился Редферн.
– «Рабы, ведомые надсмотрщиком Латинием Мацером, долго вели земляные работы в холмах над рекой. Восемь месяцев спустя груз, доставленный флотом, был выгружен с судов и спрятан под землей».
– Он описал, где именно был спрятан груз? – спросил Питт.
Редферн взял одну из табличек и сравнил ее с копией Лили.
– Некоторые слова написаны неразборчиво. Мне придется как следует поработать, чтобы с максимальной точностью восстановить текст. «Итак, секрет секретов спрятан в холмах в огромной пещере, выкопанной рабами. Этого места не видно с берега из-за острых скал. После того как все работы были завершены, с холмов налетела орда варваров. Я не знаю, успели ли Венатор и его люди вовремя замуровать пещеру, поскольку я был занят – помогал экипажу отвести судно от берега».
– Руфинус не фиксировал расстояния, – разочарованно протянул Питт, – и никогда не указывал направление. К тому же есть шанс, и немалый, что варвары, кто бы они ни были, давно разграбили хранилище.
– Я все-таки не думаю, что случилось худшее, – оптимистично заявила Лили. – Огромная коллекция не могла пропасть бесследно, словно ее никогда не существовало. Какие-нибудь ее части или хотя бы отдельные предметы непременно всплыли бы где-нибудь.
– Все зависит от района, где происходило действие, – сказал Питт. – За пятьдесят восемь дней при средней скорости примерно три с половиной узла суда могли пройти более четырех тысяч морских миль.
– Если они шли по прямой, – вмешался Редферн, – что маловероятно. Руфинус только утверждал, что за пятьдесят восемь суток они ни разу не пристали к берегу. Путешествуя в незнакомых водах, они наверняка были вынуждены держаться невдалеке от береговой линии.
– Но в каком направлении они двигались? – спросила Лили.
– Наиболее логично предположить, что к южному побережью Западной Африки, – сообщил Редферн. – Финикийское судно обошло по часовой стрелке вокруг Африки еще в пятом веке до нашей эры. Карты этого маршрута уже существовали во времена Руфинуса. Здравый смысл подсказывает, что Венатор после прохождения Гибралтарского пролива повернул свой флот на юг.
– Ну я бы не был столь категоричен, – сказал Питт. – Руфинус описывает острова.
– Это могут быть Мадейра, Канары или острова Кейп-Верде.
– Все равно не получается. Невозможно объяснить, каким образом «Серапис» оказался в другом конце земного шара, преодолев расстояние от юга Африки до Гренландии. Это все же более восьми тысяч миль.
– Ты прав. Это меня тоже смущает.
– Лично я голосую за северное
– Я согласен с точкой зрения Лили, – сообщил Питт. – Эта теория прекрасно объясняет, как «Серапис» оказался в Гренландии.
– Руфинус описал, как им удалось спастись от варваров? – спросила Лили.
Редферн залпом допил свой шоколад, уже, к сожалению, остывший, и продолжил:
– «Мы вышли в открытое море. Процесс плавания был нелегким. Звезды занимали другое положение, да и солнце было не на своем обычном месте. С юга то и дело налетали яростные штормы. На десятый день один из наших людей был смыт за борт. Нас сносило в северном направлении. На тридцать первый день наш бог привел нас в спокойную бухту. Мы смогли выполнить необходимый ремонт и запастись продовольствием. Также мы увеличили балласт. Недалеко от берега виднелось бескрайнее море карликовых сосен. Почва была насыщена влагой. Достаточно было воткнуть в песок палку, и из него начинала сочиться пресная вода. После шести дней плавания последовало еще одно потрясение, гораздо хуже, чем предыдущее. Теперь наши паруса бесполезны. Страшный шторм сломал мачту и унес рулевые весла. Много дней мы дрейфовали, оставаясь совершенно беспомощными, отдавшись на волю ветра и волн. Я потерял счет дням. Спать было невозможно. Вода была очень холодной. На палубе стал намерзать лед. Судно лишилось остойчивости. Я приказал своему измученному и окоченевшему экипажу сбросить кувшины с водой и вином за борт»... Вот откуда взялись амфоры, найденные вами на дне при подходе к фьорду, – сказал Редферн и продолжал: – "Вскоре после того как нас занесло в длинный, узкий залив, мы сумели подвести судно к берегу и тут же провалились в глубокий сон, длившийся два дня и две ночи. Серапис – недобрый бог. Наступила зима, и лед сковал судно. У нас не было выбора, оставалось только попытаться пережить зиму в ожидании теплых дней. На противоположном берегу залива мы обнаружили поселение варваров. Оказалось, что они готовы торговать с нами. Мы покупали у «их еду. Они использовали наши золотые монеты в качестве украшений, не имея понятия об их стоимости. Они показали нам, как можно согреться, сжигая жир гигантских рыб. Мы сыты и, я надеюсь, выживем. У меня появилось много свободного времени, и я решил каждый день вести записи. Сегодня я опишу груз, который рабы Венатора выгрузили из трюма моего судна. Никто не видел, что я наблюдал за процессом выгрузки из камбуза и даже вел некоторые записи. При виде одного большого предмета все упали на колени, всем своим видом выражая почтение».
– Что он имеет в виду? – спросила Лили.
– Терпение, – ответил Редферн. – Слушайте. «Триста двадцать медных труб с маркировкой Геологические карты. Шестьдесят три крупных гобелена. Они были обернуты вокруг большого, изготовленного из золота и хрусталя саркофага, в котором находился прах Александра. Мои колени задрожали. Я видел его глаза сквозь...» К сожалению, на этом текст обрывается, – грустно сказал Редферн. – Он не окончил фразу. На последней табличке изображена конфигурация береговой линии и направление течения реки.
– Саркофаг с телом Александра Великого, – взволнованно прошептала Лили. – Неужели он так и лежит в какой-то пещере?
– Вместе с другими сокровищами Александрийской библиотеки, – добавил Редферн. – Увы, мы можем только уповать на это, но сделать, к сожалению, не можем ничего.
Реакция Питта была совершенно другой. Он казался совершенно уверенным в себе, когда заявил:
– Надежда – это для мечтателей. А я человек действия и утверждаю, что смогу найти эту античную реликвию за тридцать, нет, пожалуй, даже за двадцать дней.