Сокровище

Касслер Клайв

Возле выхода из лифта гостей встретила женщина.

– Господин президент, – торжественно произнес Сэндекер, – позвольте вам представить доктора Лили Шарп, директора программы каталогизации.

– Доктор Шарп, мы все в неоплатном долгу перед вами.

Лили покраснела.

– Боюсь, моя роль не самая значительная, господин президент, – ответила она.

Поле знакомства с Шиллером Лили начала показывать гостям сокровища Александрийской библиотеки.

– Мы осмотрели и занесли в каталоги четыреста двадцать семь разных скульптур, – сказала она, – представляющих собой лучшие творения начала бронзового века, начиная

с трехтысячного года до новой эры и заканчивая трансцендентальным стилем византийской эры начата четвертого века. Если не считать нескольких пятен, возникших из-за просачивания воды сквозь известняк, которые легко удалить химическими веществами, мраморные и бронзовые скульптуры сохранились превосходно.

Президент, лишившись дара речи, медленно брел по длинному тоннелю, часто останавливаясь, чтобы лучше рассмотреть великолепные классические скульптуры. Некоторым из них было уже по пять тысяч лет. Он был потрясен одним только их количеством. Каждый век, каждая династия и империя были представлены своими лучшими скульпторами.

– Неужели я действительно вижу и даже дотрагиваюсь до экспонатов музея Александрийской библиотеки! – прошептал он. – После взрыва я не мог поверить, что все это не пострадало.

– Сотрясение безусловно подняло здесь пыль, с потолка даже откололось несколько кусков известняка, – сказала Лили. – Но артефакты не пострадали. Вы видите скульптуры именно в том виде, в котором их оставил Юний Венатор в триста девяносто первом году.

После двухчасового созерцания этой необычной экспозиции Лили остановилась у последнего артефакта, находящегося перед входом в главную галерею.

– Перед вами золотой саркофаг Александра Великого, – понизив голос, сообщила она.

У президента возникло чувство, будто он сейчас предстанет пред ликом Божьим. Он нерешительно приблизился к золотому ковчегу, ставшему местом последнего упокоения величайшего властителя, и опасливо заглянул в хрустальное окно.

Македонцы уложили своего героя в гроб в его парадных доспехах. Кираса и шлем были из чистого золота. Персидский шелк, из которого была когда-то сшита туника, в основном истлел: почти двадцать четыре столетия – слишком большой срок для ткани. И не только для ткани. От великого Александра теперь остались только кости.

– Клеопатра, Юлий Цезарь, Марк Антоний, – рассказывала Лили, – все они, как и вы, стояли рядом с гробом и с почтением взирали на эти останки.

Постояв у гроба, гости пошли дальше. Лили повела их в главное хранилище.

Здесь работало около тридцати человек. Одни изучали содержимое деревянных клетей, уложенных в центре галереи. Картины, покрывшиеся грязью и пятнами, но вполне поддающиеся реставрации, а также тончайшие предметы, вырезанные из кости и мрамора или отлитые из золота, серебра и бронзы, заносились в каталоги и упаковывались в ящики для перевозки в музейный комплекс Мэриленда, где их будут реставрировать и хранить.

Большинство археологов, переводчиков и экспертов по реставрации и хранению произведений искусства с особым почтением обращались с бронзовыми цилиндрами, в которых хранились древние свитки. Они переводили надписи на бронзовых табличках с названиями и краткими содержанием. Контейнеры и их бесценное содержимое также упаковывалось для отправки в Мэриленд.

– Взгляните сюда, – взволнованно сказал Лили. – Нам удалось обнаружить все книги Гомера,

многие труды греческих философов, считавшиеся утраченными, раннеиудейские манускрипты и историческую информацию, проливающую свет на истоки христианства. Карты, на которых отмечены ранее неизвестные гробницы древних правителей, расположение забытых торговых центров, таких как Таршиш и Саба, а также месторождения полезных ископаемых. Теперь удастся заполнить многие пробелы в наших знаниях относительно событий древности. История финикийцев, микенцев, этрусков, а также цивилизаций, о существовании которых до нас дошли лишь слухи, изложена в этих свитках со всеми подробностями. После реставрации картин мы получим возможность полюбоваться шедеврами, созданными несколько тысячелетий назад.

Президент потрясенно молчал. Ему попросту нечего было сказать. Он никак не мог постичь всей грандиозности находки. Однако только собрание произведений древнего искусства было бесценным, а стоимость знаний древних и вообще не поддавалась подсчету.

Наконец он заговорил, и его голос звучал глухо и хрипло:

– Когда вы намерены здесь закончить?

– Сначала мы вывезем свитки, потом картины и произведения искусства, – ответила Лили. – Скульптуры в последнюю очередь. Мы рассчитываем, что все артефакты окажутся в Мэриленде к Рождеству.

– Почти шестьдесят дней, – сказал Сэндекер.

– А как насчет хранения и перевода свитков?

Лили пожала плечами:

– Хранение древних текстов – процесс длительный и тонкий. Полагаю, потребуется от двадцати до пятидесяти лет, чтобы все перевести и осознать, чем мы обладаем. Многое, конечно, зависит от финансирования.

– О финансировании можете не беспокоиться, – пообещал президент. – Проект получит высший приоритет. Я об этом позабочусь.

– Мы не можем больше заставлять международную общественность считать, что все это уничтожено, – сказал Шиллер. – Придется сделать заявление, причем в самом ближайшем будущем.

– Это точно, – подтвердил сенатор. – Интерес нашего народа и правительств других государств к этой проблеме не иссяк.

– Рейтинг моей популярности и без того понизился на пятнадцать пунктов, – пробормотал президент. – Конгресс готов сожрать меня с потрохами, а теперь еще и лидеры иностранных государств возжелали повесить мой скальп у себя над входной дверью.

– Если позволите, джентльмены... – нерешительно начала Лили. – Думаю, что мы могли бы дней за десять снять прекрасный фильм о главных сокровищах библиотеки.

Сенатор Питт взглянул на президента:

– Доктор Шарп совершенно права. Ваше выступление и документальный фильм – превосходная идея.

Президент с чувством пожал руку зардевшейся Лили:

– Спасибо, доктор, вы только что сделали мою жизнь намного легче.

– Вы уже решили дальнейшую судьбу артефактов? – спросил Сэндекер.

Президент широко улыбнулся:

– Если я смогу убедить конгресс выделить соответствующие фонды, а я думаю, мне это удастся, то на Вашингтон-Молл будет построена копия Александрийской библиотеки, в которой будет выставлен каждый артефакт, доставленный Юнием Венатором в Америку из Египта, а также артефакты, иллюстрирующие жизнь и быт древних жителей нашего континента. Если другие страны захотят показать это своим народам, мы с радостью будем представлять экспозицию, но она останется собственностью американцев.