Сокровища
Шрифт:
— Виолеточка! — лепетал несчастный. — Ну как ты можешь? Ну что ты несёшь? Перестань же…
— Не перестану до тех пор, пока не узнаю, что же такое у них бегало по стене! — упорствовала воинственно настроенная супруга. — Не позволю делать из себя идиотку! До всего дознаюсь!
— Ничего не понимаю, — растерянно сказал пан Роман и отложил в сторону фотоаппарат, поняв, что все равно не дадут заправить плёнку. — Что могло бегать по стене? Какой враг? О чем нужно дознаваться? Да скажите наконец толком, что случилось!
До
— Мужчины, откройте вино, — попросила она и обратилась к гостье: — В самом деле, что произошло? О чем ты говоришь?
— Ничего по стене не бегает,заявил пан Роман, на всякий случай выглянув в окно.Дети, вы ничего не видели? Дети… Куда они делись?
— Да не сейчас! — крикнула пани Кавалькевич. — Сейчас я и сама вижу, что ничего не бегает. Раньше бегало, мой благоверный утверждает.
— А что бегало? — заинтересовалась пани Кристина.
— Это я вас спрашиваю, что тут у вас бегало! — совсем разбушевалась пани Кавалькевич. — Вот это моё недоразумение утверждает, что однажды вечером он вышел во двор и увидел, что у вас по стене что-то вроде огонька бежало! И он потом полез посмотреть, что там такое. Вот я и желаю знать, бегало или не бегало?
— Виолеточка, да перестань же! — робко уговаривал супруг. — Ну что ты людей с толку сбиваешь?
— А ты помолчи! — набросилась на него супруга. — Не успела я приехать, как соседи уже все уши мне прожужжали, как вот этот тихоня за тобой ухлёстывает. Да, да, за тобой!
И она ткнула пальцем в пани Кристину. Та так изумилась, что не нашлась что ответить, лишь переводила взгляд с грозной супруги на тихого супруга.
— Меня? — наконец растерянно переспросила она. — Почему же я ничего об этом не знаю?
— А тебе совсем не обязательно знать, главное, они знают! И сразу же сообщили мне, что в моё отсутствие вот эта моя тихоня ненаглядная ничем иным не занималась, как только за тобой подглядывала через забор! По стене лазает, прямо настоящий роман! Подставляет табуретку и через забор на свою ненаглядную пялится. Я его спрашиваю, заглядывал через забор, так он даже не отрицает, заглядывал, говорит. А зачем заглядывал? Вот он и придумал, что у вас по забору что-то светленькое бегало, он и полез посмотреть, что там такое. Поэтому честно признавайтесь, было или не было?
В комнату вернулись успевшие наскоро сговориться дети. Павлик опять взял в руки свой комикс, Яночка спокойно занялась мотками шерсти. Пан Кавалькевич тяжело вздыхал в кресле, пан Роман, подумав, принялся откупоривать бутылку. Искоса взглянув на соседа, он спросил:
— Ты и в самом деле залезал
— Залезал,тихонько признался пан Кавалькевич.Ну не совсем залезал, встал на табуретку и с неё осмотрел верхнюю часть стены.
— Вот, что я говорила! — загремела его жена. — А тут уже все наше землячество ни о чем другом не говорит! Все знают, что он изо дня в день через стенку к вам во двор лазает. Взбирается по лестнице, специально приспособил, и со стены спрыгивает в ваш двор! На свидание с Хабровичовой! У них жуткая любовь, со мной разводится. Хотелось бы знать мнение Хабровича.
Ойкнув, пан Хабрович рухнул на диван. Пани Хабровичова очень разгневалась.
— Что за глупости! Скажи, ради Бога, зачем нелёгкая понесла тебя на стену! Ты что, не мог, как все люди, в калитку пройти?
— Да не лазал я на стенку! — прошелестел совсем павший духом пан Кавалькевич.
— Тогда зачем было на табуретку становиться? — опять загремела жена.Я ему то же самое говорю! И никак не могу получить членораздельный ответ, зачем он на эту проклятую стену лез! Если не хотите разбить нашу семью, немедленно отвечайте, что у вас по стене бегает!
— Да всего один раз-то и бегало, — простонал пан Кавалькевич.
— Что бегало? — сурово поинтересовалась пани Кристина.
Пан Роман взял себя в руки и разлил вино по бокалам.
— Я решительно возражаю против того, чтобы за моей женой подглядывали, — сказал он. — И намерен вызвать тебя на дуэль. Но прежде, чем погибну на поединке, хотел бы знать, что же такое по нашей стене бегало. Зверюшка какая-то?
— Отвечай же, горе ты моё! — тормошила пани Кавалькевич мужа.
— Не знаю, — робко признался тот. — Вроде бы огонь какой…
Яночка с Павликом переглянулись. Может, пора бежать из дому, не дожидаясь дальнейшего развития событий? На всякий случай дети подтянулись поближе к двери и напряжённо следили за разговором с безопасного расстояния. Пани Кавалькевич казалась им страшнее даже землетрясения. Вон как разбушевалась!
А на её мужа теперь ещё насели и супруги Хабровичи, заставляя признаться. Бедняга не вынес натиска и с трудом выдавил из себя, что по стене бегал вроде бы огонёк. Дело было вечером, уже стемнело, он вышел из дома и увидел этот огонёк…
— А зачем ты по ночам шастаешь? — перебила грозная супруга. — Куда намылился? Признавайся!
— К Рогалинскому, — прошептал муж. — Все к нему намылились…
— Вы тоже? — обратилась к Хабровичам жена.
— Конечно, — ответила пани Кристина. — Значит, ты имеешь в виду тот день, когда Рогалинский праздновал именины?
— Ну да…
— И в самом деле, Кавалькевич пришёл последним. Мы уже все были в сборе, — подтвердил пан Роман.
— И сразу принялся расспрашивать, где Венцковский, — вспомнила пани Кристина.