Сокровища короля

Чедвик Элизабет

Николас тряхнул головой, прогоняя причудливые сравнения, и продолжил путь. Шагая по насыпи, он ясно видел здания монастыря, вздымающиеся над болотистой низиной. Их было гораздо больше, чем шесть лет назад, причем старые постройки обрели новый облик – их облицевали камнем и покрыли черепицей. Процветание, очевидно, обеспечивают шерсть и практичный ум настоятельницы, предположил Николас. На ближнем пастбище паслись вместе коровы и овцы. За стенами виднелись большие стога сена, а чуть дальше, возле кухни, загон для свиней. От монастырских ворот тянулся ряд домиков, похожих на богадельни, которые он встречал в городах.

Должно быть, это жилища женщин, которые переселились в монастырь за деньги, подумал он. Или которых за деньги поместили сюда родственники. Как Мириэл. Интересно, в каком из этих домиков заточена она? Николас решил, что есть только один способ это выяснить: стучаться в каждую дверь.

Он спустился с насыпи и направился к стене со стороны жилищ постоялиц. Едва он забросил веревку и начал карабкаться по стене, с колокольни раздался резкий звон набатного колокола.

Хиллари опять искала своего кота. Монахини убеждали ее, что он погуляет и вернется, но она знала, что он ждет ее помощи. Она ловила на себе косые жалостливые взгляды женщин. Они думали, что она потеряла рассудок, однако Хиллари была уверена, что ум у нее светлый, как ясный день. Разве она не управляла монастырем на протяжении тридцати лет?

– Кис, кис, кис, – звала она.

Ответом ей был тяжелый вздох сестры Годифы. Краем глаза Хиллари заметила, что монахиня приближается к ней с чашкой ужасного зелья, которое насильно вливали ей в горло, чтобы она заснула.

– Кис, кис, кис, – вновь позвала она надтреснутым, полным отчаяния голосом и заплакала. И вдруг сквозь пелену слез увидела, что он смотрит на нее из пылающего очага; его глаза светились, как два красных уголька. Издав вопль радости, она кинулась к очагу и сунула обе руки в огонь, чтобы вытащить его. Пламя опалило ее кожу, сорочка и завязки чепца на ней загорелись. Будто баюкая ребенка либо животное, она отпрянула от очага и закричала от боли и восторга. Ее тело полыхало, словно белая свеча.

Прежде чем Годифа успела набросить на нее одеяло и сбить пламя, Хиллари упала на ворох грязного постельного белья, приготовленного для отправки в прачечную. Белье тоже загорелось, огонь перекинулся на деревянную стену. Хиллари не обращала на все это внимания. Боли она не чувствовала – пламя холодило, как бальзам. А на руках у нее сидел кот – теплый и тяжелый, как живая плоть.

Заслышав набатный звон, Николас приготовился к схватке, но к нему никто не бежал. Двери домиков для гостей открывались, но, поскольку фасадами они были обращены во двор, он оставался вне поля зрения постоялиц. С вершины стены Николас наблюдал, как они спешат – кто быстрым шагом, кто, ковыляя, в зависимости от состояния здоровья, – к главным зданиям монастыря. А потом он увидел дым и ощутил запах гари.

Он спустился по стене во двор и побежал к домикам постоялиц. В котором из них заточена Мириэл, он догадался сразу – по тяжелому деревянному засову на одной из дверей. При виде запора в нем всколыхнулся гнев. Он надеялся, что монастырь сгорит дотла. Николас снял с крюков дубовое бревно, отшвырнул его в сторону и плечом толкнул дверь.

Только хорошая реакция спасла его от смертельной раны в голову. К нему метнулась зловещая тень, и он, уклоняясь, получил скользящий удар по виску. Но и этого оказалось достаточно. Из глаз посыпались искры, и он упал на

колени.

– О боже, – воскликнул он сквозь стиснутые от боли зубы, не сознавая, сколь уместно он упомянул Господа, пока не сообразил, что удар был нанесен массивным деревянным распятием, которое Мириэл грозно сжимала в кулаке, словно рыцарь боевую дубину.

– Николас? – охнула она, быстро наклоняясь к нему. – Святая дева Мария, почему же ты не сказал, что это ты? Больно? – Она потрогала его висок, и он поморщился. – Ничего, рана неопасная, крови почти нет.

– И на том спасибо, – проворчал он язвительно.

– Я думала, это Роберт. – Она кинулась ему на шею, едва не повалив на пол. Распятие вывалилось из ее руки. Чтобы не потерять равновесие, он ухватился за нее обеими руками. Она была хрупкая и легкая, как птичка, но он чувствовал, что под его ладонями пульсирует жизнь. В глазах защипало от слез. Он зажмурился и проглотил комок в горле.

– Тебе больше никогда не придется бояться Роберта, – хрипло произнес он.

Качая головой, Мириэл высвободилась из его объятий.

– Ты не знаешь, – сказала она. – Он здесь. Ему известно про корону, и он думает, что я знаю, где остальные сокровища. – Она обратила на него испуганный, затравленный взгляд. – Сегодня он намерен повести меня на берег, и, если я не покажу ему ничего, он меня убьет. Я в этом уверена. – Она содрогнулась. – Когда я услышала возню у двери, я решила, что это пришел он.

Николас неуклюже поднялся с колен, пошатнулся и, чтобы устоять, тверже уперся ногами в пол. Потом ощупал висок. На месте ушиба вздулась шишка размером с гусиное яйцо.

– В монастыре пожар, – сообщил он. – Не знаю, муженек ли твой, чертово отродье, постарался или это провидение Божье, и знать не хочу. Главное, у нас есть время, чтобы скрыться. – Он схватил ее за руку, и вдвоем они выбежали под серое рассветное небо. Из монастырских зданий валили клубы желтого дыма, застилающего видимость и затрудняющего дыхание. Соломенные и деревянные крыши полыхали. Николас надеялся, что Роберт Уиллоби находится в самом пекле. Он закрыл дверь, водрузил на место засов и потащил Мириэл за домики постоялиц, к стене, на которой висела веревка.

– Сможешь забраться?

– Я все могу, – ответила Мириэл. Ее медово-золотистые глаза на бледном лице казались особенно выразительными, рот был сжат в суровой решимости. Прилив острой, мучительной любви захлестнул все его существо. Повинуясь порыву, он заключил ее лицо в ладони и крепко поцеловал в губы, затем протянул ей веревку.

– Лезь, – сказал он.

Стена была невысокая. Мириэл когда-то уже забиралась на нее по лестнице, и сейчас, несмотря на стесняющие движения юбки, она легко вскарабкалась наверх. Николас залез следом, поднял веревку и перекинул ее на внешнюю сторону. Мириэл начала спускаться, а он напоследок обвел взглядом монастырь и увидел Роберта Уиллоби. Багровый, тот бежал, кашляя, к домикам постоялиц монастыря. Еще мгновение, и он узнает, что его птичка упорхнула из клетки, подумал Николас, жалея, что у него нет в руках арбалета. Словно почувствовав опасность, Роберт поднял голову вверх. Их взгляды встретились. С губ торговца слетело проклятие, Которого Николас не услышал. Он в ответ погрозил ему, проворно, как белка, соскользнул по веревке вниз и сдернул со стены крюк.