Сократ
Шрифт:
– Потому что я тоже знаю стихи Мелета...
– Но это не помешает мне, - Мелет заговорил громче, не считаясь с тем, что на такой высокой ноте голос его неприятно заскрипел, - не помешает мне защищать наших великих богов от его злоязычия!
До сих пор Сократ стоял, обратившись лицом к солнцу. Теперь он повернулся к Мелету. Вынул из кармана горсть семечек и начал грызть их, выплевывая шелуху на землю. Никто ему ничего на это не сказал, но он сам вдруг испугался - в каком месте он это делает!
– и виновато оглянулся на архонта. Тот, хорошо
Мелет продолжал:
– Еще юношей Сократ каждое утро прогуливался по берегам Илисса со своим учителем, усваивая его взгляды. Но кто же, о мужи афинские, был этим учителем? Философ Анаксагор, приговоренный афинским судом к смерти за безбожие. Лишь благодаря Периклу удалось Анаксагору бежать от казни в Лампсак. Его книга "О богах" была публично сожжена на агоре, но кощунственные мысли его остались в Афинах!
Он бросил на Сократа вызывающий взгляд. Старец выплюнул шелуху и сказал:
– Стану ли я отрицать то, что делает мне честь?
– Слышите?!
– вскричал Мелет.
– Он признается! Где бы ни был Сократ он всюду распространял взгляды Анаксагора...
– Нет. Я распространяю свои взгляды.
Мелет был поражен - Сократ сам помогает обвинению!
– Тем хуже для тебя, ибо взгляды, которые ты распространяешь против наших богов, достойны осуждения... Подобно тому как любимый тобою безбожник Демокрит насмехался в Абдере над священными лягушками богини Лето, ты насмехаешься над нашими богами! Сколько лет излюбленной шуткой твоей служит перечисление Зевсовых шашней, как ты их называешь, с богинями и смертными женщинами - все равно, в своем ли обличье или в облике лебедя, быка, Амфитриона, золотого дождя и так далее!
– А разве неправда?
– Голос из рядов присяжных.
– Это оскорбление!
– Другой голос.
– Нет!
– Да!
Встал человек почтенного вида:
– О архонт басилевс, уполномоченный народом решать все вопросы веры скажи нам, оскорбление ли это?
Архонт растерялся до того, что даже уши у него покраснели; он боялся взглянуть на Сократа, предполагая, что тот ехидно ухмыляется; он вертел в руках молоточек, словно видел его впервые в жизни... Но тут в рядах присяжных поднялся еще один человек:
– Позволишь ли мне, архонт, ответить на заданный вопрос?
Архонт, хотя и не знал, выручит его этот человек или поставит в еще более затруднительное положение, кивком выразил согласие; но рука его, державшая молоток, так дрожала, что рукоятка постукивала по столу.
Человек заговорил назидательным тоном:
– Говорить о том, в какие отношения когда-либо вступал Зевс со смертными женщинами или с богинями, не оскорбление. Он ведь бог, и делить с ним ложе - честь, особенно для
– А что, Зевс все еще... того... занимается этим или больше нет? спросил пекарь Мерин.
– Кто знает! Боги, слыхать, не стареют, - ответил кто-то из присяжных.
– Примите в соображение еще вот что, - продолжал тот, кто вызвался ответить на вопрос.
– Такое общение, как правило, приводило к рождению полубога, а нередко и бога. Не сидят ли на Олимпе, в числе высших богов, дети, рожденные Зевсом от Лето, близнецы Артемида и Аполлон?
Оратора наградили рукоплесканиями. Архонт кивнул - оратор сказал именно то, что думал и сам председатель суда.
Мелет, делая вид, будто выиграл этот пункт обвинения, перешел к дальнейшим доказательствам:
– Как говорит Сократ - а тому есть много свидетелей, ожидающих допроса, - как он говорит, как насмехается над нашей блистательной богиней Афродитой! Одной нам мало, говорит он, нам нужны две! Одна - Небесная, другая - Земная, или Общедоступная. Последняя покровительствует проституткам Пирея, Небесная - элевсинским девственницам и благородным гетерам благородных афинян, причем сама она наставляет рога супругу своему Гефесту с богом войны Аресом...
Хихиканье в рядах.
– Да это всем известно! Отчего бы не говорить об этом и старику? крикнул Люстрат.
Мелет покраснел; теребя подол хламиды, запинаясь, ответил:
– Ты прав, гражданин... Но важно - каким тоном говорил об этом Сократ!
– А можешь ты нам доказать, что тон этот был враждебным? Можешь привести нам этот тон? Не можешь!
– Свидетели...
– забормотал было Мелет, но архонт, не желая долее скользить на столь тонком льду, счел за благо отойти от щекотливой темы.
– Довольно, - сказал он Мелету.
– Следующее доказательство!
– И в толпу, по которой перекатывался смешок, строго бросил: - Прекратите шум!
Глаза Анита налились кровью. Выбрал же я болвана! Да поразит его Зевс своей молнией!
– На пиру у богатого землевладельца Каллия Сократ заявил, что наш могущественный бог Эрот вовсе не бог, а всего лишь демон...
– Подумаешь! А хотя бы и демон... Мне без разницы, а ты ступай в болото!
– Дальше, дальше, - подгонял обвинителя архонт, видя, как ослабевает интерес присяжных, как люди ерзают, словно укушенные оводом, как вспухают их щеки от кусков, потихоньку засунутых в рот, и как они, прячась за спинами сидящих впереди, потягивают вино из бурдюков.
Для друзей Сократа вспыхнула надежда. "Ступай в болото!" - хлестнул Мелета чей-то резкий возглас. Да только ли один? Так же наверняка думают и прочие, хотя и не осмеливаются выкрикнуть столь резкие слова. Ксантиппа старается поймать взгляд Сократа, блуждающий по скалистым склонам холмов. Мирто - в таком напряжении, что не замечает, как крепко впилась она ногтями в свой праздничный пеплос - едва не порвала ткань...
Мелет опустился на одно колено и, протянув руки к гигантской статуе на Акрополе, воскликнул: