Шрифт:
Михайлик Яков Данилович
Соколиная семья
{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста
Аннотация издательства: Автор воспоминаний начал свой боевой счет в грозовом небе Подмосковья и закончил его над поверженным Берлином уничтожил более двух десятков вражеских самолетов. В разгар Сталинградской битвы он стал коммунистом, а на Орловско-Курской дуге - гвардейским офицером. Вместе с другими крылатыми воинами 16-й воздушной армии принимал участие в освобождении Белоруссии и земли Польской, громил врага на Висле и Одере. О себе и своих однополчанах
С о д е р ж а н и е
Воздушный щит Москвы
От битвы - к битве
Над Волгой - сполохи войны
Крылья крепнут в борьбе
Кто с мечом к нам войдет
Третья весна
Гроза в соловьином краю
Нам салютует Родина
Перед броском на запад
Только вперед!
В огненном кольце
Примечания
Воздушный щит Москвы
Ой, дороги дымные, военные,
За Москву тяжелые бои!
На дорогах воры иноземные
Растеряли головы свои.
Иван Молчанов
Прошлое где-то далеко-далеко - за недобрым июньским рассветом сорок первого, за суматохой начальных дней лихолетья, за спешным переучиванием в Белом Колодце (под Волчанском) и Богай-Барановке на волжском берегу, за томительным ожиданием приказа: На фронт!
И вот наконец подмосковный аэродром. Это, конечно, не совсем фронт, о котором столько мечталось, но ведь авиация, особенно истребительная, никогда и не дислоцировалась непосредственно на переднем крае, а в нескольких десятках километров от линии фронта. Наша часть вошла в состав бригады резерва Главного Командования. Полк должен был прикрывать с воздуха подступы к столице Родины Москве, сопровождать бомбардировщиков за линию фронта.
Первые вылеты на патрулирование большого удовлетворения не принесли: покружишься в воздухе около часа - и домой. Ни встречи с противником, ни боя. Так и ждешь, - может, сегодня повезет. А другим, судя по газетам и радио, везет. Только с 1 по 5 марта 1942 года в воздушных схватках и на аэродромах уничтожено более 250 немецких самолетов. Правда, это на всех фронтах. А здесь, под Москвой, всего лишь шесть.
Несколько дней мы совершали патрульные вылеты, охраняя столицу от налетов вражеской авиации. А через неделю нам было приказано перебазироваться на полевой аэродром Спас-Загорье. С этой площадки начались настоящие боевые действия фронтовой авиации.
Сразу же после перелета я и мои сослуживцы познакомились с новым командиром эскадрильи старшим лейтенантом Андреевым Степаном Филипповичем. Прежний комэск капитан Баклыгин погиб.
С. Ф. Андреев был невысокого роста, светловолосый. Как и все боевые летчики, постоянно носил кожаный реглан. На фронте с первого дня войны, дрался с врагом в небе Прибалтики. На его счету 63 боевых вылета.
Ознакомительные полеты в паре с Андреевым научили меня многому: осмотрительности в воздухе, умению взаимодействовать с ведущим, построению маневра для обозрения окружающего пространства...
Мастерством полета командира эскадрильи
В один из мартовских дней эскадрилья получила задание сопровождать бомбардировщиков Петляков-2 для нанесения бомбового удара по наземным войскам противника. В ожидании Пе-2, которые должны были подойти к нашему аэродрому, летчики сели в кабины. Меня назначили ведомым старшего лейтенанта Андреева.
На мне меховой комбинезон, унты, огромные краги и шлем, на плечах парашютные лямки. Слева от моей машины в припорошенных снегом ветках притаились другие самолеты.
Настроение приподнятое. В голову лезут картины необычной баталии. Вот из облаков вываливается стая мессершмиттов. Делаю разворот с набором высоты и сверху на скорости 580 иду на сближение с ними. Хищные силуэты в прицеле. Немедля открываю огонь из пулеметов и пушки. Ду-ду-ду!
– и два - нет, даже три!
– мессера вспыхивают, разваливаются на части. Аи да Яшка-сержант, настоящий ас! Но что это? Мой самолет встряхивает. Проваливаюсь вниз. Выбрасываюсь с парашютом. Затяжной прыжок. Приземление. В рогатых касках ко мне спешат темно-зеленые чудовища. Что-то кричат, торжествуют. Я мгновенно выхватываю пистолет и...
Рука в самом деле тянется к кобуре. Фу, черт, развоевался с призраками... Это, должно быть, от нестерпимо долгого ожидания пешек. Возбужденный, нетерпеливо ерзаю в кабине, бесцельно хватаюсь за ручку управления и сектор газа, смотрю на приборную доску. Скоро, что ли? Кажется, бомбардировщики никогда не появятся.
И вдруг над заснеженной взлетной полосой, обрамленной с двух сторон для выдерживания направления на взлете и посадке воткнутыми в снег ветками, взмывают четыре зеленые ракеты.
В воздух! Басовито загудели моторы.
Еще не успела догореть последняя ракета, как начался разбег самолетов. Оставляя за собой хвосты серебристой пыли, яки уходят в небо. Чуть выше нас ложатся на заданный маршрут Пе-2. Они идут красивым, плотно сомкнутым строем клином. Боевой порядок (три треугольника звеньев) обеспечивает надежное прикрытие огня от истребителей противника. Сердце поет: мощь! От нервозности не осталось и следа.
Еще несколько минут, и мы на высоте 2300 метров, занимаем общий боевой порядок. Четыре Як-1 стали справа и чуть позади бомбардировщиков, мы с Андреевым - левее. Превышение над Пе-2 - 200 метров.
Оторвав взгляд от приборов, гляжу по сторонам, вверх, вниз. Под крылом белым-бело. Прямо-таки зимняя идиллия. Красота. Но вот на одной высоте с нами появился черный шевелящийся клубок. Что такое? Оглядываюсь Вокруг боевого порядка наших самолетов все больше и больше этих грязно-серых тюльпанов. Молочное покрывало земли разорвано багрово-желтыми сполохами взрывов, запятнано сизыми султанами вздыбленного грунта. Умирает красота. Идиллии нет и не было.
Линия фронта. Верчу головой на все 360 градусов: осмотрительность прежде всего. Внизу показались какие-то строения. Они плюются шевелящимися клубками. В ответ петляковы сбрасывают черные чушки бомб. Вражеский объект исчезает в карающем смерче. Молодцы бомберы!