Сокол Ясный
Шрифт:
Воевода Красовит был готов лезть на стену от стыда и досады. Что он скажет сватам? Что не уберег свою дочь, обещанную полоцкому княжичу, и она уже вошла в дом Бранемера дешнянского?
Лютава, которая к тому времени уже вернулась из леса и жила в Крас-городке, тоже не сразу решилась взглянуть в глаза нареченному зятю. Они с мужем не могли нарушить слово, тем более что к выбору именно этой невесты для внука князя Столпомера в свое время подтолкнули весьма веские причины.
Почти полвека назад, еще будучи молодым неженатым парнем, Столпомер однажды повстречался с младшей из трех вещих вил. Дева первозданных вод помогала ему в борьбе с врагами, но взамен требовала верной любви. Однако Столпомер, нуждавшийся
Дочь Лютавы и Красовита должна была стать полоцкой княгиней, а заодно охранительницей своего мужа от мести младшей из вещих вил. По своему происхождению она очень хорошо годилась и для того, и для другого. И вот за ней приехали от жениха, а ее нет на месте.
– Нет бы этому хрену старому Браняте свою собственную невестку умыкнуть! – возмущался Красовит. – Его же сын пропащий обручен с кем-то?
Лютава кивнула, вспомнив веретено, воткнутое в ее избушке в матицу рядом с ножом княжича Огнесвета.
– Почему он за ней-то не поехал?
– Вот была бы Улада с Бранемеровым сыном обручена, тогда увез бы и увез, а дальше пусть сам разбирается, – вздохнул сидевший в углу воеводский сын Радом.
– Зимоборов сын старше, вот первым и поспел, – пробормотала Лютава.
Сейчас она тоже жалела, что не вышло так, как сказал ее сын. Если бы Унелада предназначалась в невестки Бранемеру, то они, родители, отдали бы ее в женихов род, а дальше отец и сын разберутся сами, это уже их дело.
– Найди ты ему, Браняне, его невестку! – Красовит подошел к Лютаве и взглянул на нее в упор. – Ты же знаешь, где она.
– А подменить их нельзя? – с вкрадчивой насмешкой предложил Радом. – Ведь полочане Уладу видели, когда она совсем девчонкой была. Авось не догадаются, что не та!
Родители уставились на него.
– Той, второй подменить, – пояснил он. – Вуя Лютомера дочерью, которая Бранемеровичу обещана. Они сестры, авось и похожи одна на другую. И родом равны, и… если Столпомеру требовалась девушка-волчица, то Лютомерова дочь по этой части куда справнее нашей окажется.
– Ты откуда знаешь? – хмуро спросил отец.
– Я ее встречал один раз. Только вот темно было, плохо разглядел.
– Да ну вас! – Лютава отмахнулась от вопросительных взглядов мужа и сына. – Восемь лет уже Макошь их обеты бережет, если отнимем – обидится. Да и я на такой обман не пойду. Моя племянница ничуть не хуже моей дочери, но если уж другую невесту отдавать, то признаться все равно придется. Не выдашь же ты другую под именем Унелады Красовитовны! Этак Макошины нити настолько запутать можно, что все три вещие вилы потом вовек не распутают.
– Ну,
– Я отвечу, – успокоительно кивнула Лютава. – Только ты уж тогда молчи, любезный мой. А ты… – она перевела взгляд на сына, – свою серую братию в поход поднимай. Невесту добывать поедешь.
– На Десну?
– Нет. – Лютава решительно качнула головой. – Ты поедешь в Смолянск…
***
Своего будущего зятя Лютава не видела со времен сватовства и сейчас не могла не признать, что время жениться для него давным-давно пришло. Он выглядел как истинный молодой Перун: рослый, сильный, с правильными крупными чертами лица, с пышными светло-русыми волосами, падавшими ниже плеч слегка волнистыми прядями, с небольшой светло-русой бородкой. Весь его облик дышал мощью, здоровьем, молодой бодростью и готовность радостно броситься навстречу любым испытаниям, чтобы дать выход бурлящей силе. Одет он был в кафтан из коричневого шелка, отделанный широкими полосами зеленого, с серебряной варяжской цепью на груди, с витыми браслетами и перстнями. На шелке кафтана странновато смотрелся ремень из волчьей шкуры, но Лютава знала, почему он такое носит, и не удивлялась. Хортеславу был двадцать один год, он все еще жил внуком и наследником своего деда, не имея собственного дома, но в нем уже чувствовалась привычка повелевать и принимать решения самостоятельно. Легче легкого было представить его вождем целого племени, главой сильной дружины и даже отцом многочисленного семейства. И Лютава ощутила укол совести, что не может прямо сейчас дать ему невесту, которая ему обещана и так хорошо ему бы подошла. Рука об руку с Унеладой они поистине были бы как Лада и Перун в расцвете сил!
Когда гости вышли из бани, хозяева уже ждали их в обчине у накрытого стола, богатого, как всегда по осени. Красовит, Лютава и Радом, для такого случая непривычно хорошо одетый и тщательно причесанный, нарядились в заморские шелка, – красный, зеленый и лиловый – показывая свой достаток и хорошие связи. Войдя, старшие из полочан встали напротив, ожидая приглашения к столу: в середине сам Хортеслав, по бокам его кормилец Пожога и волхв Соловей. Из-за плеча княжича выглядывал такой же рослый, но худощавый парень с живым лицом и бойкими глазами: его товарищ, сын Пожоги, Огней.
Глаза гостей с беспокойством скользили по хозяйской семье. Хортеслав сохранял невозмутимость, но незаметно для самого себя хмурился, отчего его открытое лицо приобрело несколько мрачное выражение. Он явно хотел знать, где его невеста. Давно уже он считал дни до встречи с нею, и вот теперь им все сильнее завладевало опасение, что встречи не будет. Разочарование, почти отчаяние против воли проступало на его лице, и вид у него становился все более угрожающий. Он даже глянул на стены – нет ли погребальных рушников; цветные наряды хозяев давали понять, что большой беды не случилось и в семье никто не умер, но тем более необъяснимым становилось отсутствие дочери.
Лютава вышла вперед и поднесла гостям приветственный рог. Хортеслав принял его, поклонился, поблагодарил, но было видно, что теперь он с трудом сдерживает себя: раз это дело взяла на себя сама хозяйка, значит, невеста ему навстречу не выйдет.
– Все ли у вас хорошо? – заговорил он после первых приветствий, не дав своему кормильцу завести нужную беседу окольным путем. И по голосу его было более чем ясно, о чем именно он спрашивает.
– Слава богам! – Лютава невозмутимо кивнула. – Вот одна незадача: рановато вы приехали, я как раз хотела к вам гонца посылать. Ведь к Ладиному дню у нас с князем Столпомером было уговорено?