Сокол Ясный
Шрифт:
Сквозь толщи земли и просторы воздуха она различала его громовую поступь – сперва отдаленно, потом все ближе и ближе. Мощные удары огненного топора разгоняли темные тучи, рубили земные пласты. С каждым вдохом спящая ощущала, как становится легче давящая на нее тяжесть.
И вот звуки грозы приблизились настолько, что уже пугали. Удары грома с оглушительным треском раскалывали облака, под ее опущенные веки пробивались пламенные вспышки, и казалось, что обломки разбитого свода вот-вот повалятся прямо на нее.
И наконец раздался треск над самой
На ее остывшую кожу повеяло теплом. Она затрепетала, еще во власти чар, боясь, как бы не сожгло ее прикосновение пламенного жениха. Горячий поцелуй коснулся губ; она глубоко вдохнула, напрягла все свои силы и подняла веки, чтобы встретить его взор…
***
Запыхавшийся Пребран рывком распахнул дверь, шагнул вперед и замер, ослепленный темнотой. Дверь позади него закрылась, почти отрезав шум толпы, стало тихо. Вслепую он сделал пару шагов, и его вытянутая рука наткнулась на еще одну дверь. Пребран потянул ее на себя и увидел внизу слабый свет. Перед ним была лестница вниз, глубиной почти в человеческий рост, а там, в избе, горела лучина. Осторожно нашаривая каждую ступень, он сошел в подземное убежище и осмотрелся.
При слабом свете все вокруг перемигивалось золотыми искрами: бронзовая, медная, серебряная посуда, шелковые покрывала. Только в таком доме и жить богине весны. Но где же она сама? На первый взгляд изба казалась пустой. Пребран оглядывался снова и снова, но не видел никого живого. Возникло разочарование: уж не обман и это все? Где обещанная богиня? Ради нее он оставил позади самого себя-старого, рухнувшего на мокрую землю кучей свалявшихся шкур. Этой победой он проложил самому себе путь к чистому синему небу, не заслоненному вершинами чащи, и чувствовал себя переродившимся. Но где она – та, ради которой он отказался от прежнего себя?
Пребран медленно обошел избу, внимательно оглядываясь. Не все так просто на Том Свете: может, ему еще нужно найти вход в скрытый покой? Но за печью он наткнулся на лежанку, покрытую большой медвежьей шкурой. Рядом стоял светец; Пребран принес единственную лучину от стола и поджег вставленные лучинки: на лежанку пролился слабый желтоватый свет. Теперь стало видно, что покрывало лежит неровно. Было похоже, что под ним кто-то есть. Но страшно было приблизиться, прикоснуться. Пребран отчетливо понимал, что прикасается к величайшей тайне мироздания: перед ним была сама непотревоженная земля, еще не озаренная солнцем, не согретая теплом, не тронутая плугом. Земля, еще не пробужденная для того, чтобы дать жизнь травам, деревьям, зверям и людям.
Но он пришел сюда, чтобы ее разбудить. За право владеть ею он бился с подземным владыкой.
Пребран шагнул к лежанке,
Сердце рухнуло куда-то вниз и забилось со страшной силой. Он увидел белое лицо, но даже не сразу осознал увиденное. В его чертах мерещилось нечто знакомое, но Пребран знал, что прежде не видел этой девушки. Ее никто на свете еще не видел, ибо она каждую весну рождается заново. Она красивее всех, и она единственный источник красоты, чьим отражением служат все остальные девицы, сколько их есть. Все они берут начало отсюда, из этой темноты, из-под этой косматой медвежины. И сейчас, когда медвежина снята, в тысячи юных тел войдет сила дарить жизнь, расцветет к лету, а осенью приготовится приносить плоды.
Ее лицо казалось особенно белым среди окружающего мрака, под слабым светом лучин. Она не шевелилась, и Пребран даже не был уверен, что дышала. Он никогда не видел таких красивых девушек, да на земле и не могло быть таких. Только здесь, за гранью мира живых, в небесах, под землей – где она, богиня весны, ждала Перуна, как жемчужинка в ларце, как вода подо льдом, как зерно в черной глухой земле.
Она выглядела мертвой и в то же время было ясно, что смерть эта – не навсегда. Этот сон можно нарушить. И она ждет, чтобы он это сделал. Но как?
Пребран поднял руку, желая осторожно коснуться ее белого лба в обрамлении золотых волос, но не решился. Рука дрожала. Он приложил ее к своей груди и задел что-то небольше, твердое, округлое… Да… Кольцо… Кольцо Огнесвет, которое дала ему мать, велев повесить на шею. Этим кольцом снимают чары со спящей Лады.
Пребран стянул через голову шнур, на котором висело кольцо. Нечего было и думать – развязать узелок непослушными пальцами, поэтому он просто перерезал шнур поясным ножом и бросил на пол. Уже смелее откинул шкуру, открыв лежащую до пояса. Ее тонкие белые руки были сложены на груди, белые одежды сияли во тьме. Неподвижные пальцы ждали прикосновения этого кольца, чтобы в жилы хлынула солнечная кровь, оживила, наполнила теплом.
Но Пребран не мог оторвать глаз от ее лица, забыв о зажатом кулаке кольце. И чем больше смотрел, тем сильнее она завладевала его вниманием. Весь мир ушел куда-то далеко и растворился во тьме, осталась она одна, будто спящее солнце. И чем дольше он смотрел, словно впитывая взглядом каждую черту ее лица, тем сильнее чувствовал тепло в груди. Это самое солнце зародилось и стало крепнуть у него внутри; с каждый вдохом он ощущал, как по жилам разливается огонь. Его потянуло к ней, все сильнее хотелось коснуться ее лица, ощутить ее кожу – должно быть, она нежна и прохладна, как тонкая полоска березовой коры.