Сохрани меня
Шрифт:
— Ладно, я оставлю тебя одну. Но примирительный секс не снимается с повестки дня. Сегодня вечером.
Она хватает меня за руку до того, как я отворачиваюсь. Её глаза распахнуты, и рот приоткрыт, будто она собирается сказать что-то, но ни ничего не выходит. В итоге она произносит:
— Эти последние две недели были будто сон. Ты всё, по чему я скучала. Даже больше: ты всё, что мне нужно.
— Ладно, — отвечаю я.
— Мне нравится твоя идея. Возможно, одной ночью я снова стану твоей пленницей.
Я
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто… Ну, мы могли бы попробовать. Притвориться. Сыграть в игру.
— Время, проведённое в поместье, не было игрой.
Вижу испуг на лице Кейтлин.
— Я знаю это. Думаешь, не знаю? — я лишь пялюсь на неё. — Просто хочу посмотреть. Иногда я мечтаю об этом: о вещах, которые ты со мной делал.
Чёрт. Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Мечтать и делать — две разные вещи.
— Иногда я делаю больше, чем просто мечтаю, Кельвин.
— То есть?
— Я проигрываю воспоминания.
— И?
— И они заводят меня, — признаётся она.
— Думаешь, что готова для этого?
Она уверенно кивает.
У меня нет ответа. Её взгляд падает на почти болезненную эрекцию под моей ширинкой.
Кейтлин улыбается и соскакивает со столешницы. Её прикосновение к моему паху настолько нежное.
— Я снова буду твоим воробушком.
Она покидает ванную, и я почти разворачиваюсь, чтобы схватить её, повалить на пол и толкнуться в неё настолько глубоко, что можно будет остаться там навсегда. Но нам нужно подождать до вечера.
Глава 6.
Кейтлин.
Мелинда дёргает мою руку.
— Почему здесь Грант?
Я закрываю папку перед собой и бросаю в ящик стола. Мой бывший парень в синем костюме, сшитом на заказ, и с кейсом в руках открывает дверь галереи.
— Дашь нам минутку? — спрашиваю я, не глядя на неё.
Она уходит, пока он пересекает галерею, а его глаза шарят по последним выставленным работам.
— Что ты здесь делаешь?
— И я тоже рад тебя видеть.
— Прости. Я не ждала тебя.
Он однократно кивает, глядя за мою спину.
— Это последняя?
Я смотрю через плечо на фотографию. На ней только моё окно в поместье — всё. Я поместила фото в рамку таким образом, чтобы низ картины захватывал лишь подоконник. Я не удивлена, что её не купили. Вид из него серый и холодный, и в нём нет ничего необычного. В любом доме может существовать подобное окно. Но для меня оно значит очень многое, вот поэтому на него столь
— Из моей выставки — да. Всё остальное продано.
— Хорошо, — его взгляд скользит по мне, после чего он смотрит на часы. — Время обеда. Не против, если я присоединюсь?
— Ну, вообще-то…
— Давай, Кэт. Позволь мне.
Я вздыхаю:
— Хорошо. Конечно. Только Мел сообщу.
Я хватаю пиджак и сумочку и говорю Мелинде, что скоро вернусь. Грант ждёт меня перед зданием, придерживая дверь.
— Как обычно? — интересуется он, и я киваю.
Мы направляемся в гастроном на углу.
— Как работа? — спрашиваю я.
— Идёт потихоньку. Вчера вернулся из командировки.
— Это круто. Я забыла. Япония.
— Было классно убраться отсюда ненадолго. Мне тоже нужно было время подумать.
Я смотрю вниз и жду. Но он ничего не говорит, а просто открывает дверь в гастроном, когда мы добираемся до него и направляемся к отделу готовой еды.
— Два сэндвича с индейкой: мне — со всем, ей — с сыром чеддер вместо проволоне и без майонеза, — он смотрит на меня, когда женщина за прилавком отворачивается от нас. — Это всё, или что-то поменялось за последние две недели?
Я улыбаюсь:
— Нет. По крайней мере, не привычки в еде.
Он оплачивает нашу еду и напитки, пока я выбираю столик на террасе. День прохладный, но солнце сжалилось и греет. Когда мы немного подкрепились, я спрашиваю:
— Так для чего это?
— В Японии было одиноко. Имею в виду, у меня было несколько поездок за год, но эта была иной. Я знал, что ты не будешь ждать меня здесь, и время там было весьма подпорчено из-за этого.
— Прости. Знаю, что это было неожиданно.
— Неожиданно, да. У меня было время подумать после нашего последнего разговора. Находиться вдалеке от тебя было сложно. Мне бы хотелось, чтобы ты дала мне шанс попытаться всё наладить.
— Грант…
— Я тебе кое-что привёз.
— Мне? — спрашиваю я, касаясь груди. — Зачем?
Он берёт кейс с земли и кладёт его на стол. Тот открывается после парного клика, и Грант достаёт прямоугольный пакет. Я отталкиваю свой сэндвич и разворачиваю хрустящую коричневую бумагу, всё это время глядя на него.
Три панно создают картину ветки одинокого вишнёвого дерева в цвету. У неё снежно-серый фон, будто сейчас середина зимы, но розовые лепестки остаются чувственными, едва меняя свой цвет на белый.
— Это напоминает мне тебя, — произносит он.
— Оно прекрасно, — отвечаю я. — Хотя я не такая утончённая.
— Может, и нет. Ты права, вишнёвый цвет утончённый. Его жизнь коротка. Это напоминание о том, что нужно ценить редкие и драгоценные моменты.
Мои глаза мечутся между его лицом и подарком.