Софья Палеолог

Горбунов Юний

“питая, – как выразился Карамзин, – несогласие между боярами и народом”.

Судил “вечников” не только в Новгороде, но и на Москве, нарушая право вольного города.

Новгородцы и сами не заметили, как стали навеличивать Иоанна не господином, как прежде, а государем. А когда уже бессильное вече вдруг спохватилось, ГОСУДАРЬ, узрев в том кровную обиду и бесспорный повод, снова пошел на Новгород с мечом. И тут уж не увидим мы никакой былой попятности дософьиной поры, никаких увещаний

и милости. К нему даже владыку и послов не допускали, объявляя волю государя через третьи руки.

Красноречивый эпизод из той поры гуляет из летописи в летопись. Как архиепископ Феофил с послами новгородскими, придя в очередной раз под двери московского государя, обьявил, что Новгород на все согласен и бьет челом, чтобы по старине составить договор и утвердить его обоюдно крестным целованием.

Как видим, только форму просят новгородцы соблюсти. Но слуги государевы ответствовали:

 — Царь не будет целовать креста!

– Так пусть бояре полномочные приложатся, – согласились новгородцы.

– И боярам не велит государь.

– Так хоть какой-никакой наместник государев пусть, – коленопреклоненно взмолился владыка.

Дверь, перед коей стояли послы, на то промолчала. Она не умела сказать, что моды нынче завелись другие, и на Москве целуют уже не крест, но руку государеву.

Великий Новгород первым на Руси взвесил тяжелую длань самодержавного царя.

В 1479-м следует новый беспощадный поход на Новгород, уже безоглядно жестокий. По доносам (доносы – еще одна новая мода на Руси) схвачены пятьдесят, потом еще сто новгородцев. Их везут в Москву и там пытают. Потом всех казнят. Их имущество Иоанн забирает в свою казну.

Вслед за тем началось великое переселение, тоже невиданное до того на Руси. Сотни и сотни семей купеческих, боярских стронуто с новгородских концов и посадов и разбросано по московским землям. А московскую неугоду гонят на их место, в Новгород. При этом все движимое и недвижимое переселенцев отходит под государеву руку. Вольный Новгород никогда не знал такого страха и унижения от московских великих князей. А тем паче от Иоанна (памятуя начало его правления), коим, думалось, будет он помыкать как и Казимиром – одного другим пугая, а держась своего.

Можно сказать, в одночасье вблизи Софьиной опочивальни Иоаннова неуверенность, а подчас и трусоватость обрели физиономию хитромудрости и дальновидности, став отныне отличительной чертой его правления на Руси.

Великий Новгород, повторимся, стал первой и тоже великой жертвой самодержавной политики Иоанна III. Историк Н.И.Костомаров держался того мнения, что если бы не Москва одолела тогда вечевой Новгород, а напротив Новгород с его вечевым укладом подмял бы под себя Москву, то при таком повороте истории могло бы не быть у нас ни Иоанна Грозного, ни Смутного времени... Да и грядущее сближение с Западом пошло бы может вовсе не по стезе Петра

Великого.

Но для этого, лукаво улыбнемся мы такому фантастическому раскладу, надо было, чтобы римский папа в базилике Св. Петра и Павла не обвенчал бы “денежника” Ивана Фрязина с Зоей Палеолог, сославшись на отсутствие кольца...

…А еще поведала однажды Софья мужу морейскую легенду горы Ликеем – своего рода Олимпа дорогой ее сердцу Аркадии. Именно здесь, как утверждает предание, небывало плодородная земля родила богоравного Пелазга, первого человека, отца будущего аркадского царя. Софья красиво падала тогда на мужнины колени и наверно представлялась ему той самой нимфой, океанидой, что подарила богоравному сына. И Софье казалось, что она слышит, слышит, как у нее самой толкается под сердцем будущий царь черноземной Руси.

Окончание

Если бы природа наделила меня талантом и подвигнула изваять женщину Руси великокняжской, пообещав доставить любую, потребную мне, натуру, как бы далеко в веках она ни пребывала, я бы, пожалуй, попросил вернуть из небытия великую княгиню московскую Софью Фоминичну, в девичестве греческую принцессу Зою (Зинаиду) Палеолог. Попросил бы не без ожидания упрека: неужто на самой Руси женщины перевелись, что надобно за морем искать?

А штука вот в чем. В ней, Софье, женщина, ее специфические черты оказались не столь старательно упрятаны в наши домотканные одежды. Что называется, не было бы счастья...

Согласимся, что упрямая традиция повелевает нам видеть и фиксировать исторические деяния в их внешнем проявлении, в конечном результате, отдавая приоритет мужественности. Внутренняя психологическая обусловленность событий — исключительно слабая сторона нашего летописания. Ведь даже суть равноправия полов видится нам в измене началу женскому и приближении к мужскому. Мы тщимся убедить себя, что женщина ни в чем не уступит мужчине — ни как воитель или самодержец, ни как ученый или космонавт, хлебороб или, скажем, футбольный форвард. Мы забываем, что у женщины есть собственная гордость и свой пъедестал и не подобает ей толкаться на мужском, претендовать на чужие достоинства и регалии.

Читайте в журнале "Уральский следопыт", №2, 2006 г

Примечание "автора" fb2- документа

********* Взято с сайта "Уральского Следопыта" http://uralstalker.su

Примечаний в тексте не было

Если у кого есть "УС" №1(начало) и №2(окончание), то дополните пожалуйста.

К сожалению, я поздно нашел этот сайт(раньше там лежали номера по №10 2009, а теперь только №1 и кусочек №2 2006)