Содержательное единство 2001-2006
Шрифт:
Значит, "бабка" – это подобная политическая философия (цивилизационная теория).
Но на цивилизации все не заканчивается! Есть еще мир! В нем тоже протекают процессы. Идет смена формаций, меняется сама структура истории. Твоя-то цивилизация… Она ведь где-то развертывается! Она не вещь в себе!
Значит, нужна еще и стратегия, отвечающая на проклятые вопросы современности. "На проклятые вопросы дай ответы нам прямые".
Невозможно обойтись без описания общества, системы, в рамках которой развертывается та или иная социальная динамика, мегатренды, тенденции. У генсеков этим открывался любой доклад съезду. "Основные противоречия современной эпохи". И это не было свидетельством их,
И это уже не "бабка", а "дедка"!
А теперь мы дошли до "репки". Потому что под вопросом сама история как таковая. И от этого не отвертишься. Это суть кризиса той западной цивилизации, частью которой кто-то себя считает. У этой цивилизации нет исторического меню. Она тонет в постмодерне, в "конце истории". И, упаси бог, окажется, что единственной исторической силой в XXI веке является ислам.
Тогда – входи не входи, итог очевиден. Умрешь вместе с тем, куда входишь. Это уже политическая метафизика, телеология, концепт, если хотите. Тут мало иметь теорию. Теория – ничто без выявления телеологического ядра, проекта, утопии, парадигмальных оснований.
Этажи, которые описаны, связаны друг с другом. Без телеологии, например, не будет базовых метафор. А без этого не возникнет языка. И пошло, и поехало.
Власть интуитивно понимает, что это не ее территория. Проще всего при этом сказать, что это от скудоумия. На самом деле, у власти есть очень серьезные и справедливые опасения по поводу рисков, связанных с подобного рода втягиванием.
Говорить о чекистской природе власти, конечно, достаточно нелепо. Но столь же нелепо выводить власть из сферы, в которой она укоренена. Сфера эта – элита спецслужб. А эта элита была существенно расколота еще в эпоху СССР. И кризис конца восьмидесятых годов во многом был связан с автономной игрой сегментов этой элиты, по роду службы впитавших в себя рассматриваемую нами идеологическую субстанцию.
Другой сегмент (условно, путинский) недоуменно наблюдал за тем, как коллеги сначала впитывают идеологические субстраты, а потом творят нечто такое, от чего мороз по коже. Этот сегмент (технократический, прагматический, как хотите) с тех пор выработал в себе определенный рефлекс отторжения. Для него идеология – это Зона. И не та Зона, в которой воры в законе, а та Зона, которая описана у Стругацких. Это странное и опасное, чужое, разрушительное пространство. Оно дышит ненужной заумью, оно начинено смертельно разрушительными энергиями. И задача не в том, чтобы овладеть Зоной, а в том, чтобы опоясать ее десятью рядами колючей проволоки. И чтобы близко никто не подходил. А мы, всем этим не зараженные, – тем более.
В конце концов, есть церковь, в ней профессионалы – пусть они с чем надо как надо разбираются! А практика – это другое. Тут мы все нормально, прагматически и технократически обустроим.
Эта установка на технократизм порождает очень многое. В том числе, например, специальную дедраматизацию речи. С одной стороны, вроде надо мобилизовать людей на выполнение своих планов. А с другой стороны, драматизация, конфликт – совершенно чужая стихия. Нет бога и дьявола, черного и белого. Есть эффективное и неэффективное управление. Надо бороться с бедностью… Но не надо анализировать генезис этой бедности, не надо подводить под этот генезис социальную базу, строить на этой
Можно опять-таки посетовать на то, как это недальновидно. Но, между прочим, это не наш российский дефект. Это свойство всей мировой политики, западной, конечно, в первую очередь. То ли речь идет о каких-то универсальных мировых основаниях. То ли западные проблемы просто проецируются на нас, и потому мы видим чужое в себе, как в зеркале. Но это очень большой процесс. Очень большой и абсолютно конкретный. Позже я к нему вернусь. А сейчас важно обозначить следующее.
Власть хочет располагаться в сфере некоей прагматики. В имманентном, как сказали бы философы. Она самое себя рассматривает как нечто, оторванное от всей "репко-мышкиной" пирамиды. Мол, в огороде бузина, а в Киеве дядька. В голове у всяких умников эти "репко-мышкины" фокусы (рис.4).
Я показал несколько простейших вопросов, связанных с каждым из уровней рассматриваемой стратегической пирамиды. Я просто не хочу все это перегружать, все на самом деле еще намного сложнее.
Считать это все заумью просто смешно. "Язык и вправду есть власть" – языком и властью Путина стал некий патриотизм. И именно этот патриотизм обеспечил рейтинги, политическую стабильность и многое другое. Если этот патриотизм сейчас исчерпан – то что будет с властью? Если власть порвет даже с этим патриотизмом (и тем более с тем, что идет ему на смену – а еще надо понять, что это такое) – что, опять-таки, будет с властью? Как ответить на это, не владея четвертым уровнем? Феноменологией и идеодинамикой?
Рис. 4
И что такое метание между вхождением в Организацию Исламская Конференция и ориентацией на Буша? Нерешенность вопросов следующего, пятого уровня!
Так ли уж устарело утверждение о том, что без решения общих вопросов мы будем постоянно совершать частные ошибки и накапливать эти ошибки? Вплоть до момента, когда это накопление станет критическим.
Бюрократии, включая высшую, очень хочется определить все это как некие фокусы.
Мол, у них там фокусы! В их заумных эмпиреях! А у нас – оперативно-тактическое планирование с ресурсным обеспечением. И одно с другим никак не связано. Обойдемся без "фокусов"! (рис.5)
Рис. 5
Лично я был бы счастлив жить в мире, где нет этой связи. Где власть занимается здоровой рутинной работой, а все изыски – удел чего-то совершенно отдельно существующего. И с властью не соприкасающегося! Удел, так сказать, некоей интеллектуальной богемы, к которой в этом случае я с удовольствием и себя бы отнес.
Но в том-то и дело, что это не так! Что когда о фокусах забывают, когда в них накапливаются ошибки, неясности, противоречия, – это кончается весьма прискорбно. Пирамида фокусов накапливает некий яд, который по вполне невымышленным каналам начинает сочиться в собственно административную сферу. Сначала в ее высшие этажи. Потом через эти этажи вниз – вплоть до самого основания (рис.6).
Ниже я покажу, как это осуществляется на практике, и именно в связи с назранским мегаэксцессом.
Сейчас же важно уточнить, что к данной весьма прискорбной коллизии все не сводится. Что коллизия еще намного серьезней.