Содержательное единство 2001-2006
Шрифт:
Является ли это частью той тенденции, которую мы называем "глобализацией", или же следствием какого-то оскудения и упрощения человечества вообще (и его проектной дееспособности, в частности) – не знаю. Но я чувствую, что это так.
Значит, куда бы мы ни ткнулись, пока мы на это глобальное не выйдем, ничего обсудить, по большому счету, не получится. Сегодня это более нереально, нежели, например, в 1993 году, когда можно было, без серьезной потери содержания, анализировать события в Приднестровье в локальном и региональном ключе. Сейчас – всё другое. Вся материя того, что можно назвать "политическими процессами", стала иной. Если мы в какой-то степени хотим ее реально
Но и это не все. Смотрим дальше (рис. 2). Есть общая глобальная ситуация – и ситуация в каком-то сегменте мировых процессов, например, в экономике. И снова ясно, что никакие конкретные обсуждения экономических оптимизационных мер – в отрыве от общей ситуации ни к чему не приводят. Как нам обеспечить такие-то параметры такого-то сегмента деятельности? Это уже не проблема данного сегмента – это другая, более широкая, проблема!
Все проблемы сегментов, с одной стороны, перемещаются в некий общий фокус целостности. Фокус системной архитектуры мира. А с другой стороны, из регионального – в глобальный фокус. С точки зрения территории охвата, проблемы поднимаются до глобального уровня очень быстро. Пять или семь лет назад я разбирал детально 8-9 ситуаций собственно в Грузии или Ираке, и на этом основании мог строить некий прогноз. Теперь же на все это подавляющим образом накладывается глобальный контекст.
Поймите, глобальное в современном локальном процессе – уже не рамка, не некая система опосредованных давлений. Это теперь уже нутро самой ситуации. И всякая попытка читать ее иначе – зачастую делает людей просто смешными.
Но есть и третий класс ситуаций (рис. 3). Переплетающиеся – неочевидным до конца образом – ситуации. Вот мы в апреле имеем дело с обострением в Ираке. Но рост противостояния американцам начался там еще в феврале. А в промежутке между февралем и апрелем мы наблюдали очень острые события в Косово.
Что там происходило? Это что, "в огороде бузина, а в Киеве дядька"? Или это единая стратегия американского империализма, который стремится всё и везде хаотизировать? С какой исследовательской оптикой, с каким аналитическим инструментарием надо подходить к такой ситуации, чтобы – снова повторяю – не оказаться заложником простых схем, которые, натыкаясь на конкретные данные и фактуры, будут просто взрываться, раня вас своими осколками?
Значит, есть ситуация в Грузии (рис. 4). И в Грузии этой, о которой я говорил в прошлый раз, крутятся люди, кипят страсти, решаются судьбы. Но ключевые объяснения надо искать в глобальной ситуации.
Ещё раз повторю: я не считаю, что люди, интегрированные в наркотрафики, плохие. Потому что, с моей точки зрения, все, кто сегодня что-нибудь реальное делает, во что-нибудь этакое интегрированы.
Кто там хороший или плохой, кто кого любит или нет – это тема для профессора Кона, который много о любви написал. Я не о любви здесь говорю. Это иначе называется.
Я только хочу знать: военные позиции в Грузии ещё нужны России, или уже не нужны? И призываю: давайте разберемся – кто эти позиции после нас и вместо нас получит? И как это накладывается на сетку международных и корпоративных интересов.
Ну, переориентируй ты эту дивизию. Ну, подчисти её в части командования и личного состава. Ну, передвинь её с этого места на другое. Но ведь твоя же она, эта дивизия! Ты же не только корпоративный игрок, ты ещё и часть национального тела. И, в конечном итоге, эта дивизия в системе национальных позиций – твой ресурс. Ресурс в корпоративной игре!
Никак не могу понять "схлопнутость" мышления элитных корпоративных игроков, которые всего этого не осознают! И вообще, я считаю, что явление "схлопнутости" мышления – решающее в происходящем. Ничто не имеет такого значения в борьбе за будущее, как борьба за сознание. В том числе, за сознание элиты.
Обсуждает же она все время какие-то программы, разные интриги в Кремле и Белом Доме. А я еду по улице, как рядовой гражданин своей страны, и читаю рекламу. И там натурально написано: "Сосу за копейки". Толстыми буквами. А тонкими, едва заметно: "Пыль". Реклама пылесоса, значит…
В Англии или в Америке за такое – уголовная ответственность. Называется – неадекватная реклама. На языке уже не "нейро-лингвистического", а "нейро-семантического" программирования, вызывающего нейро-семантический шок.
Во-первых, налицо нечестная конкуренция, потому что потребитель запоминает подобное слишком глубоко, и вы тем самым управляете его сознанием, осуществляете нетоварное управление выбором покупателя. Уже за это – тюремный срок или штрафы огромные.
А во-вторых, установлено, что если на человека обрушивается 10-12 нейро-семантических шоков в день, то в первые 10 дней обычно нарастает его агрессивность. И называется это "семантическая рвота". А через 15-20 дней – он начинает быстро тупеть и проявлять повышенную заинтересованность в еде, питье и других физиологических радостях. Его сознание как бы "схлопывается".
Происходит разрушение важнейшего базового капитала, называемого "национальное самосознание", "национальный интеллектуальный ресурс", "национальный психологический ресурс". Значит, люди, которые это делают, разрушают потенциал, в котором они сами же должны работать.
Это – об уровне работы с массами.
Теперь – об уровне работы с элитой. Недавно мне принесли статью Бжезинского, в которой написано – я могу неточно цитировать, но смысл передам – следующее:
Первое. Россия ещё может проскользнуть в несколько щелей, проскользнуть между какими-то барьерами, и все-таки выйти из той катастрофы, в которой она все глубже и глубже увязает.
Второе. Щели есть. И решающий вопрос в том, будут ли они использованы.
Третье. Путин имеет некие ресурсы для того, чтобы в эти щели как-то прорваться. Он решительный, волевой… в общем, он обладает некими качествами, чтобы в эти щели страну протащить.
А дальше фраза: "Не получится у него ничего, потому что нет ресурса трансцендентального мышления".
То есть, Бжезинский занимается делом. Он отнюдь не выживший из ума пенсионер. И он говорит о трансцендентальном мышлении! А там, в Америке, не очень принято говорить о высоких вещах, если они не имеют прямого прагматического эквивалента.