Содержанка. Книга 2

Вечная Ольга

Я правда хочу отпустить Алекса с миром. Мы много работали с психологом, и я искренне стараюсь концентрироваться на всем хорошем, что получила от бывшего мужа. Но иногда срываюсь. Слишком одинокой была беременность, слишком болезненными — роды. Обескураживающие чувства, которые сейчас, даже будучи разорванными в клочья, причиняют боль. Душа моя болит. Ничего ведь не забыла! Господи, вот ведь Быков взбаламутил!

Ну где там Руслан? Опаздывает.

Виду, конечно, что не

отболело, никому не показываю. Это лишь мое, сокровенное. Для всех я успешная соло-мамочка, у которой всё замечательно.

Дёма засыпает, и я аккуратно перекладываю его в коляску. Укрываю пледом, расправляю капюшон от солнца и любуюсь.

Русла-ан! У нас пара часов драгоценной тишины, которые начинают таять уже сейчас.

Поднимаю глаза — на аллее никого. А вот метрах в двадцати, на лавочке, сидит мужчина. Глаз с меня не сводит и, едва я замечаю столь пристальное внимание, поднимается.

Моргаю. Один раз, второй, третий.

Мужчина направляется в нашу сторону, а мне становится дурно. Этого не может быть.

Бред какой-то. Галлюцинации.

Пульс в момент достигает максимума. Аккуратное полотно славной мозаики дрожит, рассыпаясь. А я ведь так старательно его выкладывала.

Темные волосы, белая рубашка. Букет ярко-красных роз...

Господи, нет!

Я задерживаю дыхание, не веря, что это происходит.

Бывший муж ловит мой взгляд и... холодно улыбается.

Глава 4

— Что ты здесь делаешь? — выпаливаю, сжимая ручки коляски.

— Привет, Ива, — произносит Алекс.

Голова кружится. Два года я его не видела, не слышала голос, не чувствовала на себе взгляд. Я почему-то решила, что мы не увидимся уже никогда. Что он — человек из прошлого, из другой жизни. Параллельной. Где незнакомые пейзажи далеких стран, куда мне путь заказан. В моей же реальности Алекс — лишь сумма, которая каждый месяц в точный день падает на счет.

Равский медленно окидывает взглядом. Ярко-бордовые розы тяжелым букетом сигналят об опасности. Не мог он забыть, как сильно я ненавижу эти цветы, в нашей семье — символ домостроя и беспомощности. Он приехал, и приехал не с миром.

Хотя о каком мире может идти речь? Друг другу сказано слишком много.

«Рафа, я беременна. Это не шутки. Раф! Я в панике, не знаю, как так вышло, таблетки, видимо, не сработали».

«Поздравляю».

«Это твой ребенок! Блин, придурок ты. У меня других не было. Я могу доказать, сделать тест. Алекс, давай созвонимся и обсудим. Я умоляю тебя, давай обсудим ситуацию. Я готова прилететь куда скажешь».

«Ива, мне это не надо».

«А мне, мать твою, что делать теперь? Я боюсь, блин, до смерти. Мне страшно!»

«Мне это не надо. Сделай аборт».

Душу

сжимает клещами так, что тошнит. Я сохранила переписку, заскринила на память. Никогда не покажу ее Демьяну, он не заслуживает такого. Ни один ребенок не заслуживает. Паникующая мать и равнодушный отец... убожество. Она только для меня. Чтобы не забывать, как страшно и одиноко было в то время. Какую дыру в сердце залечивала.

Сынок мирно спит в коляске на свежем воздухе. Алекс к нему не бросается, но это и к лучшему. Я мгновенно зверею и понимаю, что не позволю даже дотронуться! Боже, я даже смотреть на него не дам!

Солнышко ласково греет, птички поют. Наш парк — чудесное место, вот только сейчас здесь разворачивается сражение.

Алекс смотрит в упор. Улыбка на лице тает, и в подобном серьезном состоянии он выглядит угрожающе.

Он изменился за эти два года. А может, просто никогда не общался со мной в таком тоне? Раньше.

Но я изменилась тоже. Поднимаюсь с лавки и выпрямляю спину. Через силу разжимаю пальцы, а то, кажется, бедные ручки коляски треснут.

— Как ты думаешь, что я здесь делаю? Приехал познакомиться с сыном.

Мы смотрим друг на друга.

— Это тебе. — Алекс протягивает букет.

— Спасибо, — принимаю с легкой улыбкой. — Ух, тяжелые! — Плюхаю на лавку.

Тошнотворный запах дурманит, но виду не показываю. У тебя не получится так легко меня уделать.

— Я полагала, что не увижу тебя никогда, поэтому без ответного подарка. Уж прости.

— Как это без подарка, — кивает Алекс на коляску.

У меня внутри планеты сходят с орбит, звезды взрываются, вселенные схлопываются.

— Это не подарок, это ребенок, — поправляю. — Настоящий.

Алекс смотрит на коляску, на выглядывающие из-под пледа ножки в белых носочках. Я разула Демьяна, чтобы было удобнее спать.

Неимоверным усилием воли заставляю себя стоять на месте и не кинуться закрывать сына собой. Понимаю, что это бесполезно. Не с Алексом. Я знаю, как он ведет дела. Его бизнес мешал многим, но никто не смог остановить этот убийственный водопад.

— Я в курсе, что настоящий.

— Это мой ребенок.

— Наш ребенок.

— Ты его не хотел, я это приняла и не лезла к тебе, — мягко улыбаюсь и придаю голосу милые нотки.

Дёма спит крепко, но всегда какими-то скрытыми локаторами улавливает мои интонации. Если нервничаю, он просыпается и истерит. Истеричный Демьян — это конец свет.

— Ни одного слова о тебе плохого не сказала прессе. Я была очень хорошей девочкой. Алекс, не лезь теперь ты к нам.

— У меня прав столько же, сколько и у тебя. Ровно половина, — отвечает он так же мило, но на лице ноль эмоций. Лишь железный нажим.