Соддит

Робертс Адам

Бинго печально вздохнул и крикнул:

— Проваливай!

Затем он добавил погромче:

— Вали отсюда, я сказал!

Однако стук в дверь продолжался.

Делать было нечего. Бинго медленно поднялся на ноги и заковылял в прихожую, морщась при каждом шаге и издавая обычные восклицания притворной боли, включавшие в себя «ах!» и «ох!», свистящие вздохи и «уй-ю-юй» [2] .

Бинго не нравилась круглая дверь его дома. А кому бы она понравилась? Геометрия требовала, чтобы дверь крепилась к косяку одной петлей, и для того, чтобы

выдерживать нагрузку, петля располагалась в самой худшей и невыгодной позиции. В результате дверь сквозила, с трудом открывалась, и каждый уличный хулиган мог выбить ее одним ударом — тем более, если он был достаточно юным, чтобы носить башмаки на еще нераспухших ногах. Но традиция всегда остается традицией. К тому же, архитектурная комиссия Хромбит-Эгей! насаждала эти круглые двери с особенным усердием. Бинго отодвинул щеколду и вышел на порог.

2

То есть звуки, которые люди издают не тогда, когда им больно, а когда они хотят сообщить окружающему миру о чувстве легкого дискомфорта. Никто из тех, кто действительно страдает от боли — допустим, от перелома ноги или от ранения в плечо стрелой степного всадника на ворге — не скажет вам «ох!» или «ах!» Если кто-то в подобной ситуации произносит «ох!», то у него, скорее всего, ничего не болит, и он просто, сходив по-маленькому, выражает теперь облегчение.

Снаружи в ореоле солнечного света стоял колдун. Бинго никогда не видел колдунов, но буква «W» на пончо пожилого мужчины безошибочно указывала на его принадлежность к магическому братству. Хотя он мог оказаться мелкожвачником необычно высокого роста, надевшим свое пончо вверх ногами.

В дверь продолжали колотить — еще громче прежнего.

Бинго вопросительно взглянул на колдуна.

— М-да, — гулким голосом сказал старик. — Я извиняюсь за беспокойство.

— Просто извиняетесь? — спросил озадаченный соддит.

Он еще раз посмотрел на стучавшую дверь.

— Я наложил на нее чары, — прокричал колдун, словно перекрывая шум бури. — Это довольно простое колдовство. Я сильно одряхлел за долгую жизнь, чтобы стучать в закрытые двери. Ага, нашли молотобойца! Я слишком стар и немощен для этого. Ты меня понимаешь? Я наложил стучащие чары.

Бинго покосился на круглую дверь.

— Вы не могли бы снять их, если вам не трудно?

Очевидно, колдун не расслышал его слов.

— Спасибо, юноша! — произнес он зычным голосом. — Ты слишком добр ко мне. Это не слишком сложное заклинание, хотя и очень мощное. Да-да, очень мощное!

— Как долго они будут действовать?

— А то! — снисходительно прогудел колдун. — Вот только как теперь их снять? Это сложный вопрос. Смогу ли я справиться с такой задачей? Какой ответ? Ответ таков: снять чары очень трудно. Понимаешь, парень? Накладывать заклинания легко. Другое дело — их снимать!

— Как... долго... они... будут... действовать? — повторил встревоженный Бинго, расставляя паузы между словами и напрягая лицевые мышцы в демонстрационной манере, словно говорил с глухим человеком.

— Граббинс? — закричал колдун, приподнимая косматые брови. — Ты Граббинс?

Опалив напуганного юношу пронзительным взглядом, он протиснулся в дверной проем и ввалился

в прихожую дома. Когда Бинго развернулся на пятках, высокий колдун, согнувшийся едва ли не вдвое, уже направлялся из коридора в гостиную. Он продолжал громко выкрикивать фамилию соддита. Все это время входная дверь издавала оглушительный шум, словно какой-то тяжелый предмет со стуком катился по бесконечному пролету лестницы. Бинго, бормоча «эй, вы!» и «ой, моя нога!», заковылял за колдуном. Войдя в гостиную, он увидел старика на своей любимой софе (которая была достаточно большой для малорослика, но могла служить для человека только креслом). Тот лучился беззубой улыбкой.

— Так, значит, ты Граббинс! — прокричал колдун.

— Да, это я, — ответил Бинго. — Послушайте! Я, конечно, извиняюсь, однако должен попросить вас удалиться. Мне очень жаль, но вы не можете оставаться в моем доме. Вы не можете сидеть на этой софе.

— Как я догадался? — спросил старик. — Просто на твоей двери висит табличка с надписью «Граббинс».

— Я вынужден просить вас уйти, — повысив голос, крикнул соддит.

— Граббинс, — произнес колдун, приложив к щеке палец в выжидательном жесте. — Фамилия грабителя, верно?

— Я добропорядочный хромбит в самом точном смысле слова, — сказал Бинго, морщась от внезапной боли, пронзившей его левую пятку. — Прошу вас немедленно покинуть мой дом!

— Я так и думал, — с понимающей улыбкой ответил гость. — Иначе и быть не могло.

— Уходите! — завопил юный соддит. — Я вас очень прошу!

— Как ты добр, — сняв шляпу и положив ее на колени, сказал старик. — Мне с сахарком. Два кусочка. Меня зовут Гэндеф. Я колдун. Да-да, на самом деле. Знаменитый Гэндеф. Но не бойся. Я обещаю...

Он тихо захихикал.

— Хотя я и колдун... Короче, обещаю, что не превращу тебя...

Он снова захихикал — на этот раз так, что его плечи и голова затряслись от бурного веселья.

— Не превращу тебя в жабу — АРГ-КХТЩ КОФ-КОФ-КОФ.

Старик начал кашлять так сильно, так яростно и спазматически, что едва не свалился с софы на пол.

— АХУВРГ-ЧВШВОФХ КОХ-КОХ, - прокашлял он.
– КОХ КОХ КОХ КАХ КАХ КОХ КОХ.

Бинго с тревогой присел на свое второе самое лучшее кресло.

— КОХ КОХ КАХ КОХ КОХ, — продолжал колдун.

— С вами все...? — попытался спросить соддит.

— КОХ КОХ КАХ КОХ, — закончил старик и устало откинул голову на спинку софы.

Его лицо побледнело. На седой бороде под нижней губой блестели сгустки слюны.

— Чтоб мне провалиться! — сказал он придушенным голосом. — О, милый мой! Вот это да!

Пошарив правой рукой в кармане пончо, колдун вытащил трубку, затем достал левой рукой кисет и дрожащими пальцами наполнил табаком вместительную чашу.

— Сейчас мне станет лучше.

Он хрипло прошептал заклинание и, вызвав желтое пламя на кончике большого пальца, прикурил массивную трубку. Несколько долгих минут старик шумно посасывал мундштук, издавая между затяжками слабые стоны удовлетворения. Гостиная Бинго быстро заполнилась густым и едким дымом, от которого у маленького соддита заслезились глаза.

— Да, мне уже лучше, — сказал Гэндеф, вдохнув полной грудью смесь табачных крупинок и теплого дыма. — Гораздо лучше.

— Вы в порядке? — нервозно спросил Бинго.