Сочинитель
Шрифт:
Андрей вздохнул, возвращая своему лицу нормальное выражение, и спокойно сказал:
— Ладно, девушка… Хватит нам дурака валять… Вы уж извините меня, что я вас не совсем тактично в кроватку отправил, — но меня, честно говоря, нервирует, когда в мою тушку стволом тычут… Пусть даже такая обворожительная женщина, как вы и таким, — Серегин хмыкнул, глянув на пистолетик, — декоративным оружием…
Хозяйка номера молча смотрела на Обнорского и выражение доверия на ее лице появляться явно не спешило… Что же — понять ее было можно, данный гость за пятнадцать минут трижды менял свой поведенческий имидж, причем каждый, нужно отметить, был достаточно
— Значит так, — продолжал между тем Обнорский, доброжелательно улыбаясь. — Предлагаю «нулевой вариант»: никто ни в кого не целится, никто никого не бьет и не насилует…
Взгляд его автоматически снова упал на бедра брюнетки, но она сердито запахнула полы халата и поджала ноги под себя. Андрей ухмыльнулся и не удержался:
— Кстати — насчет того, что никто никого не насилует — оцените мою выдержку, гражданочка — ножки у вас, я вам честно скажу — просто обалдеть можно!
Женщина попыталась было сердито нахмуриться, но в глазах ее все-таки промелькнуло что-то похожее на улыбку — комплимент, он и есть комплимент, пусть даже и в таких неоднозначных обстоятельствах высказанный.
— Все-все, — закивал Серегин, — больше дурковать не буду… Начинаем разрядку и разоружение…
Он повертел пистолетик в руке (это был дамский бельгийский браунинг), выщелкнул обойму из изящной, отделанной перламутром ручки, потом передернул затвор и поймал на лету выскочивший из ствола патрончик — оружие-то, как оказалось, действительно было готово к бою… Андрей хмыкнул и загнал патрончик в обойму:
— Так-то оно поспокойнее будет…
Он присел на кровать, внимательно глядя брюнетке в глаза — пистолет Серегин держал в правой руке, а обойму — в левой…
— В знак моих исключительно добрых намерений, дорогая Рахиль, я возвращаю вам вашу игрушку — а патрончики пусть пока побудут у меня, ладно? Я надеюсь, вы не станете откуда-нибудь из-под подушки вытаскивать запасную обойму? Зачем нам карусель по второму кругу гнать? Давайте просто спокойно поговорим… Я со своей стороны жест «доброй воли» сделал — теперь очередь за вами. Вы же понимаете, что если бы я работал на бандитов или на ментовку — я поступил бы совершенно по-другому… не бойтесь меня… Я совсем не хочу причинить вам зло…
Произнося все это мягким, баюкающим голосом, Андрей протянул пистолетик женщине, которая осторожно взяла оружие с его ладони и тут же ответила:
— А с чего вы решили, что я вас боюсь? И не надо со мной, как с больной разговаривать!
— Да?! — саркастически хмыкнул Серегин. — А кто первым драться начал?!… Так, стоп!!
Андрей резко оборвал самого себя и устало потер пальцами лоб:
— Давайте не будем препираться — а то у нас снова балаган начнется… Какая разница, кто первым начал, в конце-то концов… Я прекрасно понимаю, что у вас не было никаких оснований доверять человеку, которого вы увидели второй раз в жизни… Вы позволите закурить?
— Курите, — кивнула брюнетка.
Серегин встал с кровати, влез в свои скинутые перед походом в туалет кроссовки, натянул свитер, потом поднял с пола куртку, нашарил в кармане сигареты и закурил. Поискав взглядом пепельницу, он подошел к письменному столу, на котором она стояла, выдвинул стул и сел. Затянувшись несколько раз, он стряхнул пепел с сигареты и вдруг понял, что не знает, с чего собственно начинать разговор… Женщина не выдержала первой:
— Мы
— Хорошо, — решительно кивнул Андрей. — Я действительно хотел поговорить с вами об одном человеке, которого вы, как мне кажется, хорошо знаете… О Сергее Челищеве…
Брюнетка еле заметно вздрогнула и тряхнула волосами:
— А почему… а с чего вы, собственно, решили, что я знаю этого человека? Обнорский улыбнулся укоризненно и, вместе с тем, немного виновато:
— С чего я решил? Ну, что же — объясню… Помните — мы с вами в сауне вместе сидели — в «Фитнес-центре»…?
Хозяйка номера кивнула и Андрей продолжил:
— Золотая цепочка с медальоном стала обжигать вам шею, вы ее сняли и положили вместе с ключом на подоконник, помните? А потом ушли окунаться в бассейн… А я — простите — взял ваш медальон и открыл его…
Женщина на кровати дернулась и возмущенно выдохнула:
— Вы…
— Да, я взял его и открыл, — не дал ей договорить Серегин. — Сам не знаю — почему… Оставим в покое этическую сторону моего поступка… наверное, я поступал не очень… красиво, что ли… Но красть-то ваш медальон я не собирался… Просто полюбопытствовал… Работа у меня такая — без любопытства в ней делать нечего… А вы меня как-то сразу заинтересовали… Так вот — открываю я медальон и вижу там фотографию Сереги Челищева, царствие ему небесное… Спутать его с кем-то другим я, как вы наверное, догадываетесь, не мог… Надеюсь, вам теперь понятно, почему я считаю, что вы знали Сергея? Согласитесь, портрет незнакомого человека не носят на груди…
Брюнетка несколько секунд молчала, с вызовом глядя Обнорскому в глаза, а потом склонила голову к правому плечу и с деланным спокойствием сказала:
— Ну и что? Допустим, я знала Сергея… Мы когда-то давно учились с ним вместе в университете, а потом я уехала из Ленинграда…
— Замечательно, — кивнул Андрей. — Очень хорошо… Поехали дальше — в медальоне была и вторая фотография… Человека, изображенного на ней, я вспомнил не сразу — но все же вспомнил, потому что писал о нем… Его звали Олегом Званцевым, хотя многим он был больше известен как Адвокат… Как Белый Адвокат, потому что Сергея Челищева тоже в определенный период стали называть Адвокатом — но Черным… Улавливаете мою мысль?
Женщина молчала и не шевелилась. Серегин вздохнул и продолжил:
— Оба Адвоката погибли в июне — их застрелили на маленьком хуторке под Лугой — об этом вы, конечно, знаете… Но я не уверен, что вам известен еще один факт…
— Какой? — хрипло спросила брюнетка. Обнорский заметил, что ее губы еле заметно подрагивают, казалось, она прилагает огромные усилия, чтобы не закричать или не расплакаться.
— Когда-то мы были достаточно близки с Сергеем, — Андрей потер лоб и усмехнулся, — Это было очень давно — почти десять лет назад… Мы оба входили в университетскую сборную по дзюдо. Не сказать, что мы были самыми закадычными друзьями — но приятельствовали, общались… Потом жизнь надолго развела нас — я стал военным переводчиком, мотался по Союзу и Ближнему Востоку и в Питер вернулся только в девяносто первом… Так сложилось, что вернувшись, я решил вылепить свою судьбу заново — долго рассказывать все обстоятельства, подвигнувшие меня на это решение… Была у меня и одна конкретная причина, из-за которой я не торопился возобновлять контакты с Сергеем… Он тогда в городской прокуратуре работал, как вы знаете…