Сочинения
Шрифт:
Командиры бердышников и алебардщиков отсалютовали Гуинплену и обоим лордам-восприемникам шпагой. Солдаты взяли на караул бердышами и алебардами.
В глубине галереи отливала металлическим блеском огромная дверь, столь роскошная, что створки ее казались двумя золотыми плитами.
По обе стороны двери стояли неподвижно два человека. По ливреям в них можно было узнать так называемых door-keepers – привратников.
Немного не доходя до дверей, галерея расширялась, образуя застекленную ротонду.
Здесь
Весьма полезно обладать каким-нибудь физическим недостатком в еще большей степени, чем монарх. Вильям Коупер был близорук, Анна тоже, но меньше, чем он. Слабое зрение Вильяма Коупера понравилось близорукости ее величества и побудило королеву назначить его канцлером и блюстителем королевской совести.
Верхняя губа Вильяма Коупера была тоньше нижней – признак некоторой доброты.
Ротонда освещалась спускавшейся с потолка лампой.
По правую руку лорд-канцлера, величественно восседавшего в высоком кресле, сидел за столом коронный клерк, по левую, за другим столом, – клерк парламентский.
Перед каждым из них лежала развернутая актовая книга и находился письменный прибор.
Позади кресла лорд-канцлера стоял его булавоносец, державший булаву с короной, и два чина, на обязанности которых лежало носить его шлейф и кошель, – оба в огромных париках. Все эти должности существуют и поныне.
Подле кресла на маленьком столике лежала шпага в ножнах, с золотой рукоятью и с бархатной портупеей огненно-красного цвета.
Позади коронного клерка стоял чиновник, держа обеими руками наготове развернутую мантию, предназначенную для церемонии.
Второй чиновник, стоявший позади парламентского клерка, держал таким же образом другую мантию, в которой Гуинплену предстояло заседать.
Обе эти мантии из красного бархата, подбитые белым атласом, с горностаевыми наплечниками, отороченными золотым галуном, были почти одинаковы, с той лишь разницей, что на церемониальной мантии горностаевые нашивки были шире.
Третий чиновник, так называемый librarian [895] , держал на четырехугольном подносе из фландрской кожи маленькую книжку в красном сафьяновом переплете, заключавшую в себе список пэров и представителей палаты общин; кроме того, на подносе лежали листки чистой бумаги и карандаш, которые вручались обычно каждому новому члену парламента.
Шествие, которое замыкал Гуинплен, сопровождаемый двумя пэрами-восприемниками, остановилось перед креслом лорд-канцлера.
895
библиотекарь (англ.)
Лорды-восприемники сняли шляпы. Гуинплен последовал
Герольдмейстер, взяв из рук Голубой Мантии парчовую подушку с черным портфелем, поднес ее лорд-канцлеру.
Лорд-канцлер взял портфель и передал его парламентскому клерку. Тот принял портфель с подобающей торжественностью, затем, вернувшись на свое место, раскрыл его.
Портфель, согласно обычаю, содержал два документа: королевский указ палате лордов и предписание новому пэру заседать в парламенте.
Клерк встал и громко, с почтительной медленностью прочел обе бумаги.
Предписание лорду Фермену Кленчарли оканчивалось обычной формулой: «Предписываем вам во имя верности и преданности, коими вы нам обязаны, занять лично принадлежащее вам место среди прелатов и пэров, заседающих в нашем парламенте в Вестминстере, дабы по чести и совести подавать ваше мнение о делах королевства и церкви».
Когда чтение обеих бумаг было окончено, лорд-канцлер возгласил:
– Воля ее величества объявлена. Лорд Фермен Кленчарли, отрекается ли ваша милость от догмата пресуществления, от поклонения святым и от мессы?
Гуинплен наклонил голову в знак согласия.
– Отречение состоялось, – сказал лорд-канцлер.
Парламентский клерк подтвердил:
– Его милость принес присягу.
Лорд-канцлер прибавил:
– Милорд Фермен Кленчарли, вы можете заседать в парламенте.
– Да будет так, – произнесли оба восприемника.
Герольдмейстер поднялся, взял со столика шпагу и надел ее на Гуинплена.
«После сего, – говорится в старинных нормандских хартиях, – пэр берет свою шпагу, занимает свое высокое место и присутствует на заседании».
Гуинплен услыхал позади себя голос:
– Облачаю вашу светлость в парламентскую мантию.
С этими словами говоривший накинул на него мантию и завязал на шее черные шелковые ленты горностаевого воротника.
Теперь, в пурпурной мантии, со шпагой на боку, Гуинплен ничем не отличался от лордов, стоявших направо и налево от него.
«Библиотекарь» взял с подноса красную книгу и положил ее Гуинплену в карман его кафтана.
Герольд шепнул ему на ухо:
– Милорд, при входе поклонитесь королевскому креслу.
Королевское кресло – это трон.
Между тем оба клерка, каждый сидя за своим столом, что-то вписывали, один в актовую книгу короны, другой – в парламентскую актовую книгу.
Потом они по очереди, сперва королевский клерк, а за ним парламентский, поднесли на подпись свои книги лорд-канцлеру.
Скрепив обе записи своей подписью, лорд-канцлер встал и обратился к Гуинплену:
– Лорд Фермен Кленчарли, барон Кленчарли, барон Генкервилл, маркиз Корлеоне Сицилийский, приветствую вас среди равных вам духовных и светских лордов Великобритания.