Сочеванец
Шрифт:
– Любая воля ломается! И сочеванскую волю я тоже сломаю!
– Теперь я понимаю, почему мама не жалела, что рассталась с тобой.
– Твоя мать была глупа. Я предлагал ей огромные возможности, но она захотела сдать меня в сумасшедший дом. Поэтому я вернулся сюда сам.
Мой правый глаз устал от напряжения и повернулся вниз, глядя в тёмный песок.
– Странная встреча с отцом, – опять покатились слёзы у меня, стекая по сломанной переносице. – В детстве я тебя искал, а потом просто ненавидел. Когда вырос, стал желать встречи с тобой, а теперь вот опять ненавижу...
– Это у тебя сейчас агония,
– Не хочу я твоей помощи, – слёзы продолжали течь, и моё поведение стало как у маленького ребёнка. – Ты бросил меня, ты... Ты бросил маму. Забрал меня с моего мира, чтобы замучить в этом времени. Ты испортил мне всю жизнь!
– Подумай, сынок. Соглашайся на мои условия и вся Вселенная будет у твоих ног!
– Нет. Нет... На твоих условиях это будет уже не моя жизнь. Я так не смогу... Лучше уж тогда умереть..., – я зажмурил глаза от сказанного самим собой и подумал: «Неужели, я, и в самом деле, готов умереть?».
Прошла небольшая пауза.
– Сынок, я сделал всё, что смог. Это твой выбор.
Отец замолчал, после чего я открыл глаза и обнаружил, что вокруг стало совсем темно. Биение моего сердца опять затихло. Подо мной что-то зашевелилось и тело моё стало погружаться, будто его затягивали зыбучие пески. Рот и нос забились тёплым песком, перекрыв мне дыхание, и тогда я из последних сил попытался выбраться наверх. Больно. Жгло в груди от нехватки кислорода. В голове мелькнула последняя мысль «Я умираю...».
***
Уже не больно. И даже как-то легко. Только всё ещё темно. «Получается, я жив, если понимаю это? Или я уже в своём клоне?» – подумал я.
– Пальцы уже реагируют, – услышал я чей-то женский голос.
– Ох... Пожалуйста... Пожалуйста, – просил дрожащий голос другой женщины. Это же был голос моей мамы!
– Глаза открываются. Он приходит в сознание! – воскликнул первый голос.
– Серёжа! Сынок! Это я! Твоя мама! Я здесь.
– Аккуратно, Анна Викторовна, не заденьте капельницу, – сказал первый голос.
Я открыл глаза и увидел перед собой осунувшееся и заплаканное лицо матери.
– Ма...ма, – проговорил я, еле ворочая опухшим языком.
– Серёжа! Слава богу, ты пришёл в себя! – воскликнула мама.
– Мама, где мы? – спросил я слабым голосом.
– Это областная больница. Тебя вчера привезли сюда со стройки. Ты что-нибудь помнишь?
– Вчера? Со стройки? Как?... М-м... Болит..., – я почувствовал, как стала уходить недавняя лёгкость, а голова «заливалась свинцом».
– Ещё обезболивающего! Я прошу, пожалуйста, вколите ему ещё обезболивающего! – просила мама женщину в белом халате, которая стояла рядом.
– Уже дали выше нормы. Опасно, – ответила та женщина.
– Пожалуйста, ему же больно, – продолжала просить мама.
– Я спрошу у доктора, – сказала женщина и ушла из палаты.
– Спасибо, – сказала ей мама.
Я немного успокоился, и в моей голове стало немного светлеть.
– Мама, как я здесь оказался?
– Ты вчера на стройке упал в шахту лифта с четырнадцатого этажа... Ты не помнишь?
– Э-э... Что-то помню...
– Благо, что там лифт уже стоял на десятом этаже. Он-то и остановил твоё падение..., – мама опять расплакалась. – Мне как позвонили – так я сразу сюда и примчалась. Увидела тебя всего избитого –
– Мама, кто тебе сказал, что меня нашли на стройке? – спросил я хриплым голосом, ещё плохо соображая.
– Ванька – друг твой. Он и вызвал скорую помощь. Но начальник заставил рабочих вынести тебя за пределы стройки, чтобы медики тебя там обнаружили.
– Вот п..., – хотел я выругаться, но опять потерял сознание.
В следующий раз я пришёл в себя уже ночью. Рядом, опустив голову на стол, спала медсестра. Я застонал от опять появившейся боли во всём теле, и позвал медсестру. Она встрепенулась, после чего вколола мне что-то в руку и дала воды. Мне стало легче, и я стал осматриваться вокруг. В палате лежало ещё пять человек – все они спали или были без сознания. Тяжёлый воздух, смешанный с запахами медикаментов и вонью немытых человеческих тел, глубоко втягивался моим носом. Тоска одолела меня. «Путешествие в будущее, яркие приключения на Земле и в космосе – всё это было всего лишь плодом моего воображения из-за сильного удара головой при падении в шахту лифта. Не было в моей жизни знакомства с прекрасной Латирой и мудрым Ворди, с весёлым Бельгазо и верным Григорием Ивановичем. И даже встречу со своим отцом я выдумал. И что же теперь делать? Как жить в таком скучном мире? Работать опять на стройке, когда выздоровею? «Вкалывать» весь день, а по вечерам смотреть сериалы, и раз в месяц получать зарплату, чтобы просто существовать в этом мире, которому я совсем не нужен...». Такие мысли крутились в моей голове до самого рассвета, пока я не заснул.
Уже вечером следующего дня меня посетил Ванёк. Я очень ждал его визита, чтобы о многом поговорить. Мои вопросы о путешествиях во времени, о Латире, о Григории Ивановиче, и о том, как его подстрелили охранники на стройке, поставили Ванька в тупик. Он даже немного обиделся, что я таких напором на него давил, чтобы он сказал правду. Но потом Ванёк улыбнулся и сказал: «Всё будет хорошо, Серёга. Ты выздоровеешь и опять станешь таким весёлым, как и был». С этими словами он оставил рядом на тумбочке пакет с яблоками, пожал мне руку, и вышел из палаты. Это был последний шанс – я надеялся, что Ванёк хоть что-то намекнёт мне о реальности моего путешествия в будущее. Но он искренне показал, что совсем не понимает о чём я говорю.
В больнице я пролежал полтора месяца, и, выписавшись, поехал жить к матери. Как и ожидалось, начальник не дал ни копейки за мою травму и страховая служба тоже, ведь мамой, да и многими строителями, был подписан документ о том, что я травмировался не на производстве. Тогда я решил устраиваться на завод в своём родном городке.
– Серёжа, так получилось..., – начала мама со мной разговор за столом во время ужина, – так получилось, что за мной стал ухаживать Павел Петрович... Ну, ты его знаешь...