Сочеванец
Шрифт:
– Прошу прощения, но я не очень в языках, – набравшись смелости, ответил я.
Услышав мои слова, они загомонили и зафыркали ещё больше, а к тому времени подошли ещё несколько десятков существ.
– Пожалуйста... Я не причиню вам зла. Здесь есть переводчик? Я ему всё объясню, и вы поймёте, что я всего лишь жертва обстоятельств, заложник чьей-то злой шутки. Телефон! Здесь есть телефон?! Позвоните Ваньку – он найдёт переводчика. Как ваша страна называется? – нервничал я, но уже понимал, что ни телефона, ни переводчика они мне не предоставят.
Численность сбежавшихся существ увеличивалась. Все они с удивлением смотрели на меня, как на «второе пришествие». По повадкам и манере держать себя я стал различать среди этих существ особей женского пола, хотя внешне
– Не надо! Это ошибка! Я обычный строитель... Я пришёл за помощью..., – испугался я, оглядывая приближающуюся угрозу от рогачей.
Два рогача обхватили мою талию с двух сторон, и кто-то сзади третьим рогачом стал толкать меня в спину. «Крепыш» ещё что-то длинное «пробулькал и прошипел» и толпа замолчала, а меня повели вглубь поселения. Помню, что в тот момент подумал, правильно ли я пошёл на север. Может, надо было идти по другому направлению и найти обычную современную цивилизацию? Возникший когнитивный диссонанс в моей голове стал оправдывать странный внешний вид этих существ. Я понимал, что в нашем мире многое скрыто от глаз обывателя, и скорее всего, это поселение не что иное, как секретный эксперимент наших учёных. Почему я решил, что именно наших учёных? Да потому что подземный ход, по которому я попал на эту территорию, вёл из нашей же страны. А вот почему этот ход открылся для такого непосвящённого в секретные дела простого гражданина как я, мне придётся ещё выяснить. Так казалось мне на тот момент. Ох, как же я тогда ошибался – насколько сложнее и необъяснимее было то, как я попал в этот мир. Но у человеческого мозга есть одна особенность: когда он не может что-то объяснить, то выбирает самый короткий путь и упрощает решение проблемы, чтобы не перегружаться. Хотя, в некоторых простых ситуациях может и накрутить себе больше, чем есть на самом деле. Такие уж мы люди – несовершенные. И в этом есть какой-то смысл: пока мы несовершенны – мы прогрессируем, эволюционируем.
– Сообщите своему руководству! Скажите, что я случайно попал к вам из внешнего мира! – кричал я, когда меня заталкивали в большую клетку, которая выглядела как перевёрнутая плетеная корзина. Но, видимо, никто из этих существ меня не понимал.
Замок на дверцу клетки они не повесили, а просто привязали верёвкой. Потом ещё несколько минут поглазели на меня и разошлись, так как вокруг начало темнеть. Дождавшись подходящего момента, когда всё стихло, я решил развязать верёвку и сбежать, но узлы на ней оказались неподатливыми. Да что там узлы – сам материал этой верёвки был как будто живой. Я тянул за концы, а они выскальзывали из рук; пытался перекусить зубами, но верёвка, как силиконовая, сжималась между зубов и возвращалась в исходную форму. Тогда пришла очередь испытать на прочность прутья клетки. Но и тут меня ждала неудача. Измождённый яркими событиями уходящего дня, голодный и обессиленный я отказался от попытки бегства и заснул на некоем подобии лежака.
«Бульканье» существ-туземцев разбудило меня ранним утром. Солнце только встало, а они уже все в заботах, кроме некоторых детей, которые обступили мою клетку и смотрели на меня, как на редкого зверя в зоопарке. Один из существ-подростков просунул в мою клетку гибкую трубку, на другом конце которого она плавно переходила в раздутый сосуд в его руках. Испытывая жажду ещё со вчерашнего дня, я жадно начал тянуть в себя содержимое сосуда. Это была чистая, видимо, родниковая вода. Я пил воду и заодно рассматривал всё вокруг, а детвора заливалась смехом, по-звериному весело фыркая от удовольствия. Но тут я заметил, что клетка моя не закрыта, и куда-то подевалась «живая» верёвка. «Наверное, уползла по своим более важным делам» – радостно подумал я. Вынув трубку изо рта, я открыл дверцу клетки и вышел. Малолетние забавные существа поутихли и насторожились, а я, как ни в чём не бывало, взял свой сосуд
Мне уже не было так страшно, как вчера, и моя походка с осанкой стали увереннее. По обе стороны дорожки мирно занимались бытовой деятельностью те существа, которые ещё вчера мне казались враждебными, а уже сегодня довольно дружелюбными. Они отрывались от своих дел и смотрели на меня, как на гостя с далёких краёв – уважительно и с теплотой. В этот момент я понял, что с обитателями этого поселения я смогу найти общий язык, если конечно смогу понять их лексикон. А понять о чём они говорят довольно сложно, потому что ни на один вид коммуникации их «бульканье» не похоже. Но они тоже живые организмы – дышат, пьют, едят и спят, как люди, значит с ними можно найти точки соприкосновения. На тот момент, у меня была только одна мысль – как выбраться оттуда, но как запасной вариант я держал в голове возможное совместное проживание с этими «ласковыми уродцами».
Я зашёл дальше вглубь этой общины и, осматривая окрестности, обнаружил, что сама местность с её обитателями очень похожа на мир фэнтези или комиксов. Даже домашние животные у них как будто мутированные: кошка на шести лапах и с одним глазом от уха до уха, корова с выменем вдоль всего туловища, а вместо рогов – длинная «живая» шевелящаяся шерсть, куры без перьев, но с шёрсткой и лапами, как у выдры. Наверное, это были совсем другие животные. Но «кошка» всё же исполняла кошачью роль, «корова» давала молоко, а «куры» несли яйца. Вообще, можно было подумать, что это поселение, действительно, экспериментальное и скрытое от глаз «обычного смертного».
Опустошив весь сосуд с водой и немного прогулявшись среди «булькающих» существ, я ощутил дикий голод и пошёл по запаху какого-то аппетитного варева. Я не ошибся. Возле причудливой деревянной избы несколько существ что-то варили в небольшом чане. Я показал им знаками, что хочу попробовать этой похлёбки, и одна из существ, самка, тут же наполнила для меня деревянную миску трапециевидной формы. Мне было трудно сдержаться, чтобы не выхлебать это варево залпом – такой аромат исходил от него, но боязнь обжечь своё нутро остановила меня, и я стал осторожно дуть на край угла тарелки. Кстати, довольно-таки удобная штука эта тарелка трапециевидной формы – похлёбка, подкатывая по желобку угла, легче остывала и равномерно попадала в рот, а толстое узкое дно удобно помещалось в ладони. Вкус этого блюда напоминал гороховый суп. Этот суп я не люблю с детства, но существа его сварили шедеврально и с идеальным вкусом, поэтому усиленные животным голодом мои предпочтения быстро изменились.
Но вдруг в разгар моей трапезы кто-то толкнул меня в плечо, и я упал, разлив остатки похлёбки. Недавно поднятое моё настроение стало быстро портиться. Я поднялся и увидел перед собой фыркающее существо с оскаленным ртом. Как позже я узнал, эту особь звали Льбабаль – так бы я смог произнести это имя нашими звуками. Льбабаль в дальнейшем сыграет некоторую роль в моей судьбе. А пока, он стоял и со злобой смотрел на меня. Но тут же подбежали несколько особей женского пола и стали с «булькающими» криками отгонять его от меня. Льбабаль покорно ушёл, оглядываясь на меня пронзительным взором.
С того момента я стал проживать в семействе, которое накормило меня и отогнало Льбабаля. Главу этого семейства звали Апульплюм – это была самка. Да, руководил семейством не мужчина, как многие из моего времени привыкли. В этой общине главными были те, у кого выше интеллект, и это не обязательно мужчина. Также в состав семьи входили: её самец Гнулигюль, четверо детей и двое внуков.
Хотя я ещё не понимал языка этих существ, но в течение первого месяца научился обстоятельно понимать, что они от меня хотят, а также сам им пояснял, в чём нуждался по бытовым вопросам. И, конечно же, я не терял надежды вернуться домой из этого загадочного мира, поэтому ежедневно выходил в пустыню на поиски входа в тот злосчастный туннель. Однако этот поиск не давал никаких результатов, и через несколько месяцев я стал свыкаться с мыслью, что останусь здесь надолго.