События и судьбы 3
Шрифт:
Точно подметил писатель Василий Белов: «Красоту нельзя было отличить от пользы, пользу – от красоты. Мастер назывался художником, художник – мастером».
Театр кукол им. А.Н. Афанасьева, арх. В.И. Борцов, 2009 г.
Церковь
74. Эпизод войны
Вот ты вышел спозаранку
Глянул – в пот тебя и дрожь
Прут немецких тыща танков…
А. Твардовский
В день Победы особенно остро с грустью замечаешь, что участников великой битвы становится все меньше и меньше. Уходят из жизни ветераны и их группа на параде победы заметно уменьшается. Самому молодому солдату войны сейчас 85 лет.
Нет среди нас людей, которых еще недавно повседневно видел, встречал, работал, дышал с ними одним воздухом, чувствовал их теплое рукопожатие. Нет наших героев Советского Союза Мельникова, Титлина, Чемоданова, Шатова, нет родных Александра, Валентина, Ивана; нет соседа Зонова; нет сокурсников Корчемкина и Кочкина; нет нашего вятского знаменосца Победы Булатова, нет многих знакомых и верных старых товарищей.
Поэтому, каждое воспоминание и даже самый малый незначительный эпизод их боевой биографии – бесценен. Воину, пережить мгновения, когда враг бил не просто по территории или армии вообще, а прицельно «в тебя любимого» тяжело и дорогого стоит! Но иногда ветерана удавалось разговорить.
Как-то, посмотрев вместе кинофильм «Баллада о солдате» режиссера Г. Чухрая, Леонид задумчиво сказал: что в этом фильме нет фальши, ему самому случалось пережить на войне нечто подобное.
Леониду в 1943 году было 18 лет и служил он радистом в артиллерийском дивизионе танковой армии генерала Рыбалко, которая участвовала в освобождении Украины.
«Городок Фастов нам пришлось брать с боями несколько раз. Возьмем, не успеем закрепиться, немец бросит свежие силы – отходим, ударим снова – немец бежит, оставляя свою технику. Бывало, заберешься в кабину немецкого грузовика с еще работающим мотором и чувствуешь еще теплое сидение водителя. Там, туманным утром тянул я связь, как вдруг оказался перед танком с крестом на броне. Танкист тоже заметил меня и направил свой танк на меня, видимо решив, просто задавить солдата. Я рванул бежать, танк за мной. Скрыться было вроде бы негде, но тут я увидел дренажную трубу под железной дорогой и нырнул туда, пробираясь на другую сторону высокой насыпи. Немец, видимо, со злости и досады шарахнул по трубе фугасным снарядом. Меня взрывной волной вынесло из трубы с другой стороны. Очнувшись, я почувствовал боль в боку. Все, думаю пропал. Мелькнули в сознании мои родители и моя короткая жизнь. Но, ощупав себя и не обнаружив травм, понял, что при падении больно ударился о свою же катушку с проводом. Подошли свои. Танк, урча мотором, ушел обратно в лес, оставив за собой облако противной гари».
Воевал Леонид до Победы и закончил войну в Праге. В Берлине побывал позже, видел Рейхстаг, побитые стены которого были сплошь исписаны автографами солдат. Сам расписываться он не стал – негде было, да и посчитал не этичным, ведь в этом бою он не участвовал.
75.
Пускай нам с тобой обоим
Беда грозит за бедою
Но дружба моя с тобою
Лишь вместе со мной умрет.
Л. Ошанин
Это событие случилось за несколько лет раньше популярной ТV передачи «Жди меня».
Две девочки Геля и Нина родились в один год в селе Красное и в детстве были неразлучны. Даже в суровые годы революции и гражданской войны их родители сумели создать им счастливое детство. Дети беззаботно резвились на прекрасной природе у реки Моломы, учились, с упоением читали книжки, забравшись куда-нибудь в густой кустарник или старый сарай, слушали музыку (в доме отца Нины – сельского учителя было пианино, и где все любили музицировать) и даже пытались танцевать в какой-то праздник, но споткнувшись, упали под общий смех гостей.
Потом судьба их резко изменилась, когда отца Гели – сельского священника репрессировали дом отобрали, а красавицу и первую ученицу Гелю исключили из школы. Она рыдала, глядя из окна церковной сторожки (где они поселились) на ребят, шагающих в школу. Нина помочь подруге была бессильна, могла лишь утешить. Потом добрые люди помогли Геле оформить удостоверение личности, и мать отослала ее с младшей сестренкой в Вятку. Устроиться на работу машинисткой Геля смогла лишь в пригородном колхозе «Красный Октябрь». Сестру она определила учиться в медицинское училище и устроила в общежитие.
Родители Нины переехали в Москву, а после войны туда же перебралась и Нина, поступив в архитектурный институт. Но связь Геля и Нина поддерживали постоянно и непременно раз в две недели писали друг дружке письма в течение многих лет.
Геля дважды приезжала к Нине погостить в ее крохотную комнатку в деревянном доме при институте в Мытищах, где та работала и жила с мамой. Позже они смогли построить кооперативную однокомнатную квартиру.
Выйдя на пенсию, Нина отважилась и сама приехала к Геле в Вятку погостить. Подруги не могли наговориться, вспоминали детство, родных и знакомых.
Рассматривая альбом старых фотографий, Нина вдруг увидела фотографию Лёли – своей двоюродной сестры и их общей подруги. Геля сказала, что Лёля жила где-то в Слободском и работала вроде бы на фабрике «Белка», но точных сведений о ней больше не знала.
Нина вдруг загорелась: «Поехали ее искать!»
–«Да разве найдешь по имени и девичьей фамилии старушку в городе с сотней тысяч жителей, – усомнилась Геля. Но Нину уже «занесло» – поехали.Сели на автобус и через час были в Слободском. Решили начать поиски с фабрики «Белка».
В отделе кадров сидят бюрократы и едва ли помогут, пойдем в бухгалтерию, по опыту знаю, – сказала Нина.
Женщины в бухгалтерии, внимательно выслушав их, тоже озаботились и начали перебирать всех знакомых по имени Ольга, подходящих по возрасту и времени работы на фабрике. Постепенно круг «подозреваемых» сократился и замкнулся на одной Леле (девичью фамилию ее естественно никто не знал). Нина и Геля отправились по указанному адресу.
Екатерининская церковь в г. Слободском, 1699 г.