Собрать мозаику
Шрифт:
Последние воспоминания были связаны с видящей Богини и её пророчеством.
Я показала шрам друзьям. Шрам, такой же как у Джейсона.
Я вздрогнула и напряглась. Мгновенно вспомнила то, от чего пытались отвлечь меня уже несколько дней ученый Стонич и сестра Таисия, не давая вспоминать ничего, кроме академии. В моих воспоминаниях Джейсон Тубертон был мертв. Сердце сжалось от боли и тоски.
Я крепко зажмурилась. Не хочу верить в это. Не буду верить, пока не вспомню все до конца. Пока не вспомню, как он умер. До этого момента Джейсон Тубертон будет для меня живым. Пропавшим без вести. Но живым.
«Джейсон
«Жив. Жив. Жив».
Благодаря этому решению, я немного успокоилась и смогла вздохнуть полной грудью.
Подумала о том, какой все же талантливый человек этот учёный по амнезии. Благодаря ему я теперь очень много вспомнила из прошлой жизни.
Теперь передо мной стояла другая дилемма. Нужно скрыть часть воспоминаний и, в то же время, частично рассказывать о том, что я вспомнила. Однако самой нужно вспомнить всё. Абсолютно всё. Я должна узнать, что случилось с Джейсоном, Кристофом, родителями и куда я спрятала проклятые документы и артефакт.
В палату осторожно вошел господин Стонич и сразу понял, что я не сплю.
— О, вы проснулись, лера, — радостно произнес он.
Сестра Таисия удивленно вскинула голову, ведь она не заметила моего пробуждения.
— Как наши успехи? — поинтересовался учёный.
Он осторожно снял "шапочку" и на мои жалобы задумчиво ответил, что ему тоже не нравится подобное положение дел. Его замечательный аппарат показывал, что мой мозг работает на износ, и, если так будет продолжаться дальше, то я просто сойду с ума, и никто не получит тех сведений, ради которых всё затевалось.
— Воспоминания скачут, потому что стоит ментальный блок "королевская слеза", который мешает работе аппарата. Нам приходится с усилием пробиваться через данный блок. Вы, кстати, не вспомнили, откуда он взялся? — учёный очень внимательно посмотрел на меня.
Но я честно ответила, что не вспомнила. В моих воспоминаниях была "королевская слеза", которую видящая приказала Киру отдать мне, и всё. Кир, по моим воспоминаниям, тоже не знал, что это такое.
Какое-то время господин Стонич продолжал буравить меня подозрительным взглядом, но затем, как-то тяжко вздохнув, пробомотал:
— Вроде, вы говорите правду. В конце концов, не я буду допрашивать по итогу.
Я вздрогнула от этих слов, тут же вспомнив военного министра Марилии, который умел отличать правду от лжи.
— Когда военный министр будет допрашивать меня? — спросила я с тяжелым сердцем.
— Когда я скажу, что вы готовы, — самодовольно ответил господин Стонич, видимо, очень довольный, что военный министр настолько ему доверяет.
Далее он сказал, что ему нужно доработать аппарат, учитывая особенности моего ментального блока. Поэтому несколько дней у меня будет отдых. И я должна постараться ничего не вспоминать, дать мозгу отдохнуть, и только пить по времени оставленные им эликсиры. Ещё он, к моему удивлению, сказал, что подобрал эликсиры для быстрого срастания костей и для улучшения самочувствия в общем.
Я ничего не имела против этого, жутко надоело быть обездвиженной.
Единственное, чего я безумно хотела — встретиться с Кирстаном Стефановичем и рассказать ему, что я, наконец, вспомнила его. Его визиты стали редкими и короткими. Сестра Таисия рассказала, что ему
Однако, когда я заснула без всяких гиппокамповых присосок, воспоминания всё равно пришли, а когда я проснулась, то ничего не забыла.
Весна 3199 год. Марилия.
Началось странное враждебное противостояние между империями Марилия и Тангрия, дипломатические отношения, как и предсказывал Кенет тогда в кафе, были разорваны. Всех подданных нашей империи выдворяли из империи Марилия в принудительном порядке в течение двух дней. Страны были на грани войны. Мы возвращались домой.
Я забирала документы из секретариата Академии.
Слава Богине, что я успела закончить полностью третий курс и сдала все экзамены. Не сданной у меня осталась только практика, необходимая для перехода на четвертый курс.
На выходе из секретариата я столкнулась с взбудораженным Киром. Всегда элегантный с уложенной прической, сейчас он выглядел так, как будто наспех оделся и всё время ерошил волосы.
— Я везде ищу тебя, — с облегчением выдохнул он. — Ты забираешь документы?
— Да, — с искренним сожалением произнесла я. Мне очень не хотелось уезжать из Марилии и покидать друзей. — Нам сказали, что до вечера мы должны покинуть территорию империи.
— Я провожу тебя, — Кир уверенно, как всегда, забрал сумку с документами, крепко взял меня за руку и повел.
Какое-то время мы шли молча. Я думала о холодной войне между нашими Землями, о доме, в который приходилось вернуться, об отце, по которому очень соскучилась, и, конечно, о Джейсоне, которого я через несколько дней увижу. О чём думал Кир, не знаю. Но выглядел задумчивым и очень расстроенным.
— Кир, что-то случилось? — с тревогой спросила я друга.
— Конечно, случилось. Ты ещё спрашиваешь! — возмутился он. — Ты уезжаешь.
Он остановился, и я вынуждена была тоже остановиться.
Мы стояли в одном из коридоров САМИМ, спешащие кто куда студенты огибали нашу парочку, не обращая на нас внимания.
— Ты можешь выйти замуж за Мирита, Лорианна, — серьезно произнес Кир. — И остаться в Марилии.
— Мы расстались, Кир. Ты же знаешь, — ответила я удивленно.
— Очень зря, — раздраженно ответил друг. — Иногда я совершенно не понимаю тебя, Лорианна.
Мы недолго были парой с Миритом. Мирит буквально заболел мной. Он и до того, как мы стали встречаться, был влюблен в меня, а когда мы стали парой, стал ходить за мной по пятам, ко всем ревновал, постоянно дрался с Киром и другими парнями без видимой причины и почти сразу стал настойчиво звать меня замуж. Стал вести себя как собственник. И чем дальше, тем сложнее становилось находить с ним общий язык, тем яснее я понимала, что не смогу его полюбить, что Мир — не мой мужчина. Ещё я чаще стала думать о Джейсоне, о том, что, когда вернусь домой, то буду бороться за его любовь.