Собрать мозаику
Шрифт:
— Какая ты ранимая и мягкая, Лорианна. Хорошо. Собирай, как хочешь. Но… — мама растерянно осмотрела стол, коробку из-под мозаики и удивлённо спросила: — Где недостающие кусочки, Светлячок?
— Я их… сломала, — я стыдливо отвела глаза, потому что стало очень неудобно перед мамой.
— Но зачем? Когда ты вырастешь и не будешь бояться чёрных демонов, то соберешь мозаику полностью. Где они? Может быть, мы склеим их?
Я исподлобья посмотрела на маму, на её озадаченное лицо:
— Я их очень мелко раскрошила, — прошептала я, — я уничтожила противных демонов и… — я спрятала лицо на груди у мамы и призналась: — Они в мусорном ведре, — я осторожно
— Какая ты ещё маленькая и несмышленая, Лорианна, — тяжело вздохнула мама. — Можно было их убрать на время, спрятать. Мозаика в единственном экземпляре и мы не найдём потом подходящие кусочки, чтобы собрать полный рисунок.
— Я не хотела их прятать на время, мама. Они меня пугали.
Мама прижала меня к себе, она уже не хмурилась и шептала что-то успокаивающее на ушко, а я смотрела на мозаику и понимала, что она выглядела странно, но мне нравилась. Без темных мрачных кусочков мозаика была яркой и красочной.
Кошмарный сон, в котором мучала жуткая острая боль во всем теле, не отпускал меня. Кроме того, казалось, что тело как будто покрылось тонкой коркой льда, которая не давала двигаться. Смутно я понимала странное несоответствие сна и реальности: холода я никогда не боялась, потому что любила плавать в ледяной воде, почему же снилось, что я так ужасно замёрзла?
«Я люблю плавать? В ледяной воде?» — на эти вопросы я не смогла ответить — было ощущение, что голова заполнена тягучим киселем и ватой, которые мешали сосредоточиться.
Незнакомый мужской голос грубо проорал:
— Очнись, тангрийка! Очнись! Тва-а-арь!
Меня передёрнуло. Но, похоже, что только мысленно.
Нужно проснуться, вынырнуть из кошмара криков, холода и боли, и все будет хорошо.
Почему я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой? Почему темнота такая, что хоть глаз выколи? Меня парализовало от страха? Почему не могу открыть глаза? Я сплю или утонула в Ледяном озере и умерла?
Ледяное озеро.
«Я знаю его, но… где оно?»
Я почувствовала нарастающую панику, потому что ничего не понимала. Словно через толстый слой ваты услышала сверху, очень-очень далеко от меня, чужие завывания:
— Очухивайся, скотина! Неужели сдохла?!
Топот тяжелых ботинок рядом и сразу невыносимая острая боль где-то под ребрами, которая насильно заставляла выходить из странного болезненного сна, снова почти мгновенно овладевающего мной.
— Капитан нас пристрелит, если снова вернемся без его любимой игрушки! — услышала истеричное завывание над собой. — Чтоб ты действительно сдохла, тангрийская тварь!
«Больно и холодно», — остро и невыносимо запульсировало в голове.
— Наверное, сегодня не встанет, — услышала другой разочарованный мужской голос.
И опять неожиданная боль все там же.
«Что это? Меня пинают?» — мелькнула
Я испытала почему-то шок. Попыталась ухватиться за эту шокирующую мысль, но она была ленивой и ускользающей, и я перестала бороться. Хотела уснуть, но мне не дали.
— Очухивайся, тварь! — кто-то грубо вскинул меня.
За шкирку? За волосы? Сломанной куклой я повисла в чьей-то руке.
«Сломанной куклой?! Кто я?! Что происходит?!» — паническая мысль.
Грубо и с каким-то остервенением меня затрясли, голова безостановочно замоталась из стороны в сторону, я поняла, что теряю сознание, — сопротивляться сил совсем не было.
«Как же хорошо. Так лучше», — мелькнула последняя мысль, и темнота поглотила разум.
Будто со стороны я увидела тесную, маленькую, серую, каменную комнату без окон с узкой железной кроватью. Она сиротливо освещалась только одной лампочкой, свисающей с потолка. В комнатке находились двое мужчин, которые заполнили собой почти ее половину. Один здоровый с толстой шеей и огромной головой, второй невысокий и худой. Оба в одинаковой одежде. В военной форме?
Здоровяк держал в огромной руке за волосы или за шерсть что-то бесформенное, грязное и окровавленное. Кого? Человека? Животное?
Я с недоумением смотрела на этих троих и ничего не понимала.
«Кто они? И почему теперь я вижу так отчетливо? Почему они не видят меня? И почему нет боли и холода? Я проснулась?» — бесконечные вопросы хаотично возникали и пугали меня.
— Твою мать! Как воняет от неё! — выругался тот, который был здоровый и с огромной косматой головой. — Похоже, что сегодня она тоже в невменяемом состоянии. Не могу понять, очухалась или прикидывается, тварь. Глаза залеплены, дыхания нет, — он наклонился к бесформенному тюку, который держал в руке, и как будто прислушался к чему-то, потом резко отшатнулся и раздраженно и зло добавил: — Фу, воняет! Который день уже в таком состоянии, демоны ее дери! Капитан будет недоволен, — тяжело вздохнул. — Может, померла? — вдруг обеспокоенно и нервно спросил второго мужчину.
— Очень будет недоволен, но, с другой стороны, капитан знатно развлекся с ней, — хмыкнул второй мужчина, который был невысокого роста с хитрым лицом хорька. — Так сказать, со всей силой «широкой» души.
Оба загоготали грубо и надолго. Я продолжала с недоумением сверху их рассматривать.
— Да и нам не давал скучать, — и снова взрыв хохота. — Кто бы поверил, что это тело, — и тело потрясли, — было когда-то хорошенькой девицей. Целой лерой, чтоб ее демоны забрали!
Здоровяк тряс тело, а меня вдруг затопила невыносимая боль. Я снова никого и ничего не видела, стало дико холодно, и вдруг отчетливо, на какую-то долю секунды, я поняла, что вернулась в свое тело. То тело, которое было в руке здоровяка и которое он тряс, вонючее, окровавленное и бесформенное, — это мое тело. Ужас и паника охватили меня, но ненадолго — безразличие и апатия, желание заснуть навсегда неотвратимо засасывали в вязкое холодное черное болото.
Но двое мужчин не давали мне отключиться.
«Оставьте меня! Хочу спать! Оставьте!» — еле-еле пульсировало в тяжёлой голове.
Чужое несвежее дыхание ощутила лениво и безразлично, голова запрокинулась, а грубые пальцы попытались разлепить веки, но безуспешно.
«Что происходит?»
— Глаза заплыли. Можно было бы по ним понять, а так демоны ее знает, — разочарованно и брезгливо протянул голос здоровяка. — И дыхания не чувствую. Может, ты посмотришь, померла или нет? — нервно спросил другого.