Собрание сочинений. Т. 5
Шрифт:
И вдруг из трубы кто-то фыркнул, зашипел и простуженным голосом стал читать с чувством, с толком, с расстановкой:
«КВАРТЕТ»
Басня Крылова!
Проказница-мартышка, осел, козел, да косолапый мишка затеяли сыграть квартет…Подошел дедушка к говорящей трубе, шапочку свою от волнения на затылок передвинул,
— История! А может быть, труба твоя и басни сама сочиняет?
— Нет, дедушка, этого она еще не может. Теперь небось мне верите? Про автомобиль, телефон и аэроплан сочинила я вам? Хотите, по телефону пожарную команду вызовем? Я вам сейчас номер разыщу, а телефон у нас в передней висит.
— Нет уж, спасибо. А китайского дракона ты тоже вызвать можешь?
— Прошу над нашим драконом не насмехаться! — хрипло затявкала фарфоровая китайская собачка на столике.
Люся топнула на нее ногой и… проснулась. Вот горе! Почему же она дедушке Крылову ни одной басни не продекламировала. Ротозейка несчастная!..
1926, март
Париж
ЖЕЛТЫЙ ФУРГОН *
Почему вы, мадемуазель, плачете? — спросил француз-городовой у маленькой девочки, стоявшей на перекрестке улиц под платаном в позе потерпевшей крушение мореплавательницы, выброшенной на необитаемый остров.
— Со мной случилось несчастье… — Заплаканные серые глазки робко осмотрели огромного полицейского, и слезы быстро-быстро мелкими капельками покатились по щекам.
— Несчастье, мадемуазель? А вот вы мне расскажите, в чем дело, и никакого несчастья не будет.
— Школьники проходили мимо нашего отеля с музыкой… Я побежала за угол… Они так красиво шли в ногу, бум-бум! И опять за угол… И еще за угол!.. Пока не заблудилась…
Городовой пожалел, что у него в кармане не было ни простыни, ни большой скатерти. Обыкновенным носовым платком таких слез не осушишь.
— Хорошо. Вы как раз натолкнулись на такого полицейского, который отводит по домам маленьких заблудившихся девочек. Но прежде всего давайте сядем, вон там скамья. Когда мы сядем, мы будем почти одного роста, и нам удобнее будет разговаривать. Как вас зовут?
— Нина.
— Очень красивое имя, мадемуазель. Сколько вам лет?
— Кажется, пять, — всхлипнула девочка.
— Превосходно. Самое главное мы знаем. Теперь перестаньте плакать и постарайтесь припомнить: на какой улице вы живете.
Полицейский достал из-под толстого плаща толстую книжечку, в которой были бисерным шрифтом пропечатаны все улицы, все переулки, все бульвары Парижа, и бережно положил книжечку на колено.
— О, господин полковник! Я уже старалась припомнить, но как же я припомню, когда я не
— Вы очень любезны, мадемуазель Нина, но я еще не полковник. Как называется ваш отель?
— Не знаю.
— С какого угла прибежали вы к платану?
— Не помню…
— Не было ли возле вашего отеля какого-либо большого здания, церкви, памятника? Подумайте хорошенько.
— Был. Против отеля стоял большой желтый фургон для перевозки мебели, но я думаю… что он уже уехал…
Нина горько заплакала. Все дома в Париже одинаковые, последняя надежда на фургон и та лопнула.
Полицейский задумался.
— Как фамилия ваших родителей?
— Щербаченко.
— Как?
— Щер-ба-чен-ко.
— Какая первая буква?
— Ща.
— Гм… Такой буквы во французском алфавите нет. Какой же вы национальности, мадемуазель?
— Раньше была марсельской, а теперь мы переехали в Париж.
— Да нет же. Турчанка вы, испанка или гречанка?
Нина обиделась:
— Турчанка! А еще говорите, что вы полицейский, который отводит заблудившихся детей домой… Я русская! И мама моя русская, и бабушка… Щербаченко!
— Да, да. Извините, мадемуазель Нина. Только у русских бывают такие фамилии, которых по первой букве ни в одном алфавите не сыщешь. Надеюсь, что во время своей прогулки вы не перешли границы своего аррондисмана. Пойдемте со мной в наш комиссариат, как-нибудь справимся уж с вашей фамилией. Напротив русский лавочник торгует, он нам поможет. А по фамилии и адрес ваш разыщем. Хорошо?
В комиссариат? Ах, как испугалась маленькая русская девочка! Мама и бабушка ждут, тревожатся, ломают руки, выбегают на подъезд отеля и спрашивают всех прохожих: где Нина? не видели ли вы Нины, пятилетней Нины Щербаченко с синим бантом в волосах? А Нина сидит в комиссариате, как бродяжка какая-нибудь… Справа и слева огромные полицейские кричат на нее, чтоб она не смела плакать, и пристают: какая первая буква твоей фамилии? Нет такой буквы «ща»! Боже мой, зачем она побежала за школьниками? Разве бабушка и мама не запретили ей дальше угла никуда не бегать?..
— Не пойду! Не пойду! Не хочу в комиссариат… Отведите меня домой!
Полицейский вздохнул. Посмотрел на колотившие по скамейке маленькие ножки, на трясущийся на голове синий бант… Откуда у маленьких детей столько слез берется?.. Что же с ней делать?
А вокруг скамьи народ собрался: старушки с корзинками, любопытные школьники, собаки какие-то сочувственно обнюхивали Нинины коленки. И все сразу говорят, лают, дают советы. Кто-то сунул Нине в руку банан. До бананов ли ей, когда она потеряла место своего жительства?..