Соборы пустоты
Шрифт:
— Прошу вас, — ответил Эрик.
Разумеется, он бы предпочел сразу перейти к делу и избавиться от давившего на него груза… Его совсем не радовала перспектива выслушивать разглагольствования Доктора, но все-таки это не так скучно, как торчать в кабинете секретарши.
— Удивительно, как современная наука порой подтверждает или разъясняет постулаты, которые давным-давно выдвигали древние, хотя мы ошибочно и принимали их за сплошные выдумки… А с учеными, такими как вы, подобное случается постоянно, не правда ли?
Четверо в костюмах уставились на Эрика, словно ждали от него меткого
— Видите ли, именно этим и прекрасно научное сообщество, подобное нашему. Позволить гуманитариям вроде меня вынести свои интуитивные догадки на строгий суд представителей точных наук. В этом заключается секрет истинного познания. Наука и воображение не могут обойтись друг без друга. Тот, кто не видит скрытой поэзии в математике, ничего не смыслит в красотах Вселенной. Что же… Продолжим, — сказал наконец Вэлдон. — Так о чем я говорил? Ах да!
Ведя авторучкой по листку бумаги, он прочитал две фразы:
— «Так ты обретаешь славу всего мира. Поэтому от тебя отойдет всякая тьма». Любопытно, не так ли?
Он окинул довольным взглядом четырех мужчин в черных костюмах. Глаза его возбужденно горели. Но Эрик не сомневался, что он преувеличивал свой восторг, стремясь усилить производимое им впечатление.
— Прошу вас обратить особое внимание на слово «слава», ибо это синоним известности, но известности блестящей, ослепительной. Слава есть атрибут божества. Недаром в живописи лики святых и праведников обводят сверкающим нимбом — ореолом славы.
— В самом деле, — вмешался один из соседей Эрика Левина. — А в скульптуре этим термином обозначают пылающие лучи, окруженные облаками, в центре которых находится треугольник — символ Троицы. Другой пример — знаменитая Светящаяся дельта у масонов, которую мы видим и в верхней части «Декларации прав человека и гражданина».
— Или в верхней части пирамиды на банкноте в один доллар, — добавил другой сосед Эрика.
Инженер понял, что все четверо — люди того же пошиба, что и Доктор: они одержимы историей, точнее, тайной историей… Как и опасался Эрик, здесь он явно был лишним.
— Именно, — продолжал Доктор, в восторге оттого, что слушатели подхватили его мысль на лету. — Так что сомневаться не приходится: речь, несомненно, идет о свете. Да и выражение «от тебя отойдет всякая тьма» не поддается иному толкованию. Таким образом, слова «Так ты обретаешь славу всего мира. Поэтому от тебя отойдет всякая тьма» означают, что тот, кто сумеет извлечь урок из этого текста, познает тайну света, который правит всем миром. Понимаете, к чему я веду?
Четверо мужчин закивали в ответ. Они ловили каждое слово Доктора. Что касается Эрика, он чувствовал себя подавленным. Определенно, истолкование текстов — не его стихия.
— Прославленный автор этой монографии подразумевает, что тайна света есть величайшая тайна Вселенной, ее творческое начало. Против этого трудно что-нибудь возразить. Что было бы с нами без света? Что сталось бы с Землей без Солнца? Как видите, мы докопались до самой сути. Можно подумать, что автор этого
Эрик счел умозаключения Доктора поспешными и полными натяжек, но предпочел промолчать.
— Вспомните, что мы читали перед тем, как к нам присоединился наш дорогой Эрик. «Эта сущность восходит от земли к небу и вновь нисходит на землю, воспринимая силу высших и низших». Загадка, которую мы пытаемся разрешить, и есть эта сущность, скрытая под землей и берущая свою силу, свою тайну, то есть тайну света, не только от земли, но прежде всего от неба… Согласитесь, это не может быть простым совпадением.
Доктор повернулся к Эрику, словно интересуясь его мнением. Но тот и на сей раз ограничился легким кивком.
— Как говорит учитель, то, что находится внизу, подобно тому, что находится вверху… Это потрясающе, — самодовольно добавил Вэлдон. — Что касается последней фразы: «Полно то, что я сказал о работе произведения Солнца», — она лишь подводит итог сказанному. Автор утверждает, что вся тайна Меркурия Мудрецов заключена в этом тексте. Не следует забывать, что для алхимиков создание философского камня подобно сотворению миниатюрного Солнца. Quod erat demonstrandum, друзья мои, quod erat demonstrandum! [33]
33
Что и требовалось доказать (лат).
Доктор взял листок и убрал его в лежащую на столе папку.
— Разумеется, существа дела это не меняет… Я всего лишь хочу подчеркнуть, друзья мои, что у нас были серьезные основания, чтобы собраться здесь. Указания, позволившие нам найти то, что мы открыли, существуют испокон веков, а о существовании того, что мы ищем, вероятно, было известно уже великим мудрецам древности… Это лишь подтверждает значимость нашей работы, как и необходимость держать ее в секрете. Не случайно все это так долго оставалось тайным. Ставки слишком высоки, чтобы не принимать их всерьез.
Вэлдон убрал папку в ящик, скрестил руки на письменном столе и окинул собеседников серьезным взглядом.
— Вы, как никто другой, понимаете значение проекта Рубедо. И хотя, по известным вам причинам, я пока не могу открыть каждому из вас все его детали, главное вы знаете, а следовательно, понимаете, что мы не можем допустить ни малейшей слабости. И пусть я покажусь вам чересчур неуступчивым, но я никому не прощу ни единой ошибки.
Доктор помолчал, словно хотел подчеркнуть серьезность сказанного, затем повернулся к Эрику Левину:
— Хорошо. Теперь, когда между нами не осталось недомолвок, скажите, Эрик, чем мы обязаны честью видеть вас здесь?
Инженер не сумел скрыть удивления. Именно сейчас он никак не ожидал подобного вопроса. Он задумался, а не нарочно ли Вэлдон задал его сразу после того, как заявил, что «никому не простит ни единой ошибки»… Было ли это угрозой? Не хотел ли он таким способом дать понять, что разгадал причину визита Эрика и не намерен проявить к нему хоть какое-то снисхождение?
— Эрик? — повторил Доктор.