Собор
Шрифт:
Галлахер ничего не ответил, лишь в тихом холодном воздухе слышалось его тяжелое дыхание. Морин медленно привстала и спросила:
– Как Бакстер? Другие?..
Хики ответил в своей обычной грубой манере:
– Бакстер мертв. Отец Мёрфи ранен в лицо и теперь умирает. С кардиналом же все в порядке. – Он сочувственно добавил шепотом: – Вот видишь, что ты наделала?
Морин ничего не ответила, только слезы неудержимо текли по ее лицу. Хики отвернулся от нее и перевел свет фонаря на открытую дверцу. Галлахер тоже посмотрел на люк и сказал:
– Лучше всего установить здесь
– Лучшим сигналом тревоги отсюда будет килограмм взрывчатки, – ответил Хики. – Я пришлю сюда Салливана – он заминирует дверцу. – Он взглянул на Морин. – Ну что? Пошли домой?
Все четверо начали медленно ползти назад, к люку под медной плитой.
– Если бы я был помоложе, Морин, то влюбился бы в тебя, – обратился Хики к Морин. – Ты так похожа на женщин, которых я знавал в пору своей юности и которые участвовали в нашем движении. В других революционных движениях были мужеподобные неврастенички и психопатки. Но мы всегда умели привлекать умных и хорошеньких девочек – таких, как ты. А знаешь, почему? – Он перевел дыхание. – Ладно, не отвечай. Ну как, устала? Да и я тоже. Помедленней, Галлахер, ты здоров как бык. Нам еще придется изрядно поползать, прежде чем отдохнем. Мы отдохнем все, Морин. Скоро все вылезем наверх… освободимся от всех забот, от всех обязательств… перед рассветом… прекрасный отдых… это не будет так уж ужасно… не будет, правда… мы все идем домой.
Глава 41
Шрёдер прошел через двойные двери в кабинет настоятеля и с порога воскликнул:
– Посмотрите, кто к нам пришел! Ну как, звонили Флинну?
– Без вас, Берт, не решился. Чувствуете себя получше?
Шрёдер прошелся вокруг стола.
– Пожалуйста, лейтенант, встаньте с моего места!
Бурк, усмехнувшись, пересел, а Шрёдер стоял и смотрел на него.
– Можете отнести им телевизор?
– Зачем он понадобился им в таком спешном порядке?
Шрёдер задумался. Флинн действовал как-то непредсказуемо. Запросить срочно телевизор – это, разумеется, мелочи… Но из таких мелочей складывается…
– Он держит фениев в неведении, – заметил Лэнгли. – Всю информацию из внешнего мира они получают через него. После пресс-конференции он разобьет телевизор или поставит в такое место, где только он да Хики смогут использовать его в качестве источника разведданных.
Шрёдер с пониманием кивнул головой:
– Вот уж никогда не думал, что из того, смотреть или не смотреть телевизор, может возникнуть проблема, влияющая на окончательное решение, но если уж они просят, то наше дело дать им телевизор. – Он позвонил на коммутатор. – Соедините меня с главным органом. – Откинувшись на стуле и положив ноги на стол, Шрёдер передал трубку Бурку: – Связь установлена, говорите, лейтенант.
В подключенных динамиках раздался громкий голос:
– Алло, это Флинн!
– Говорит Бурк.
– Слушай, лейтенант, сделай мне одолжение – никуда не отлучайся и будь все время в этом чертовом епископском доме, хотя бы до рассвета. Когда собор начнет рушиться, тебе, может, захочется видеть это собственными глазами. Приготовьтесь, заклейте все окна полосками и не стойте под люстрами.
Бурк знал, что сейчас больше
– Чем могу быть полезен? – нашелся Бурк.
– А разве ты не обязан в первую очередь спрашивать о состоянии заложников?
– Ты ведь говорил, что с ними все в порядке.
– Ну когда это было?
– И как они сейчас?
– Без изменений. Если не считать, что Мелон спрыгнула в подпол и поползала там на животе. Но теперь она уже вернулась. Выглядит немного усталой. Вот ведь какая умница: нашла ход из подпола в коридор, а в нем лифт, ведущий в комнату для невест. – Флинн на пару секунд остановился, затем продолжил: – Но вы смотрите, этот люк не трогайте – он заминирован, а взрывчатки заложили столько, что бабахнет ой-ей-ей как!
Бурк посмотрел на Шрёдера, который по другому телефону разговаривал с одним из помощников Беллини.
– Понял тебя, Флинн.
– Ну и отлично. И вы также имейте в виду, что всякий другой вход, который обнаружите, тоже заминирован. А кроме того, весь обширный подпол буквально усеян минами. Ты, лейтенант, конечно, можешь подумать, что я вру или блефую, но это не блеф. Так что советую рассказать об этом спецназовцам.
– Я так и сделаю.
– И еще: мне нужен телевизор. Принеси его к нашему обычному месту встреч, скажем, минут через пятнадцать.
Бурк вопросительно посмотрел на Шрёдера и прикрыл трубку ладонью.
– Телевизор на нижнем этаже в приемной, – проговорил Шрёдер. – Но за него нужно добиться чего-нибудь взамен. Попросите разрешения поговорить с заложниками.
Бурк убрал руку с трубки и сказал:
– Но сперва я хотел бы поговорить с отцом Мёрфи.
– А-а, твой друг… тебе трудно свыкнуться с мыслью, что твой друг здесь.
– Он не мой друг, он мой исповедник.
Флинн рассмеялся:
– Извини, но твои слова напомнили мне одну забавную шутку: «Да это вовсе не леди, это же моя жена». Ты ведь слышал ее?
Шрёдер подавил самодовольную усмешку. Бурк начал закипать:
– Позови все же отца Мёрфи!
Теперь в голосе Флинна не чувствовалось насмешки, наоборот, в нем звучала твердость:
– От меня, Бурк, ничего не требуй!
– Я телевизор не принесу, пока не поговорю со священником.
Шрёдер взволнованно покачал головой и тихо шепнул:
– Перестаньте, не давите на него.
– У нас же есть о чем поговорить, не так ли, Флинн? – продолжал Бурк.
Флинн долго молчал, затем ответил:
– Я подведу Мёрфи к выходу. Увидишь его на нейтральной полосе. Через пятнадцать… нет через четырнадцать минут, и не опаздывай ни на минуту.
Он положил трубку. Шрёдер набросился на Бурка:
– О чем, черт побери, вы там внизу с ним договариваетесь?
Бурк не обратил внимания на его слова и снова соединился с главным органом:
– Флинн?
В динамиках вновь зазвучал голос Флинна, он был явно удивлен:
– Ну что еще там?
Бурк чувствовал, как его всего просто трясет от злости.