Собор
Шрифт:
Толпы людей на ближних улицах уже было трудно контролировать, но задние колонны движущейся демонстрации полиции удалось повернуть в сторону Шестой авеню. Сквозь несмолкаемый рев толпы Бурк смог разобрать звуки барабанов и волынок. Шествие, посвященное 223-й годовщине дня святого Патрика, должно продолжаться до тех пор, пока его последний участник не достигнет Восемьдесят четвертой улицы – даже если демонстранты станут добираться туда через Центральный парк.
Остановившиеся машины непрестанно гудели, к ним добавлялись полицейские свистки и сирены. Эта какофония заглушала завывание
– Чертова месса! – раздраженно пробормотал Бурк и подумал: снаружи вряд ли кто-нибудь подозревает, что собор захвачен группой вооруженных людей.
Он взглянул на часы: не было еще и половины шестого. Скоро, ровно в шесть, начнутся вечерние новости, а закончатся они лишь с окончанием этого бедлама.
Бурк повернулся и внимательно осмотрел бронзовые парадные двери собора, затем толкнул плечом одну из створок, она слегка поддалась, но в тот же миг снова с силой захлопнулась. За дверями Бурк услышал негромкий, но отчетливый шепот.
– Проворны, сукины дети!
Не так-то просто отбить собор у Флинна Мак-Камейла.
Затем из-за дверей раздался приглушенный голос, уже обращенный к нему:
– Топай отсюда! Мы заминировали двери.
Бурк отпрянул назад и перевел взгляд на массивные двери, словно увидел их впервые за 20 лет. С правой панели бронзового барельефа на него взирал лик самого святого Патрика, который держал в одной руке изогнутый жезл и змею в другой. Справа от святого располагалась кельтская арфа, а слева – птица феникс, заимствованная еще из языческих преданий и восстающая из праха для новой, возрожденной жизни. Бурк медленно повернулся и начал спускаться вниз по ступеням.
– О'кей, Финн, или Флинн, или как тебя там! Может, ты и умудрился забраться сюда, но как ты отсюда вылезешь?
Брайен Флинн стоял у перил в помещении, отведенном под церковные хоры, и осматривал обширное пространство собора – огромное, больше чем футбольное поле. Семьдесят высоких окон с цветными витражами едва пропускали дневной свет и сверкали подобно драгоценным камням, а множество подвесных светильников создавали неяркое мягкое сияние, которое едва освещало темные деревянные скамьи. Ряды серых гранитных колонн поддерживали арочный свод собора подобно воздетым рукам верующих, поддерживающих дом Господа своего.
Флинн повернулся к Джону Хики:
– Придется потрудиться, чтобы сровнять его с землей.
– Это уж мое дело, Брайен.
Флинн ничего не ответил, затем, немного помолчав, произнес:
– Главная забота полиции – это толпа снаружи. Мы выиграем время и организуем оборону.
Флинн достал полевой бинокль и навел его на Морин. Даже на таком расстоянии он видел, что ее лицо порозовело, а губы упрямо сжаты. Флинн перевел бинокль на Меган, которая стояла в компании трех мужчин и двух женщин и внимательно разглядывала стены собора. Она чуть приспустила шерстяной монашеский платок, приоткрыв длинные рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам. Вдруг она энергично зашагала в сторону входа, скинув черно-белый монашеский наряд. Сейчас на ней были лишь джинсы и футболка с изображением красного
– Галлахер!
Фрэнк Галлахер – он был одет в праздничный костюм для участия в шествии – склонился с балкона и навел на нее снайперскую винтовку.
– Пароль?! – в шутку крикнул он.
Меган, не обращая на него внимания, двигалась дальше.
Флинн развернул сверток с бумагами и разложил их на перилах хоров. Он взял план собора в руку и сказал, будто эта мысль только что пришла ему в голову:
– Мы все же его захватили!
Хики кивнул и погладил свою клокастую бороду.
– Да, но как его удержать? Сможет ли наша группка из двенадцати человек противостоять двадцати тысячам полицейских?
Флинн повернулся к Джеку Лири, стоящему около органа:
– Как ты думаешь, сможем, Джек?
Лири, чуть помедлив, кивнул:
– Двадцать тысяч или всего двадцать – они все равно смогут входить одновременно лишь по нескольку человек. – Он замолчал и нервно постучал об пол своей винтовкой М-14. – Любой, кого не отправят на тот свет мины в дверях, умрет, не сделав и трех шагов сюда.
Флинн пристально посмотрел на Лири, освещенного мягким, неярким светом. Джек смешно выглядел в парадной форме участника манифестации и с винтовкой в Руках. Но в его глазах и голосе, лишенном каких-либо эмоций, не было и намека на шутку.
Флинн обернулся и еще раз окинул взглядом огромное пространство собора, а затем вновь посмотрел на план. Здание имело форму креста. Большой неф составлял длинный стержень креста, в нем находилась большая часть скамей, его пересекали трансепты, каждый из которых заканчивался выходом. Над боковыми нефами располагались два трифория – длинные узкие галереи с колоннами. Два более коротких трифория начинались с дальней стороны трансепта и доходили до алтаря. Здесь можно устроить главный пункт обороны в соборе.
Флинн посмотрел на верхнюю часть плана. Там был обозначен пятиэтажный дом настоятеля, расположенный в северном квадрате креста, за пределами собора. Дом соединялся с храмом подземными переходами, проходящими под террасами, которых не было на плане. В южной части располагалась резиденция кардинала, также отделенная от собора террасами и садом и соединенная с ним подземными ходами. Флинн подумал, что эти неотмеченные на плане подземные проходы – самое слабое место в обороне.
– Надеюсь, мы сможем захватить еще две постройки во дворе.
Хики ухмыльнулся:
– В следующий раз.
Флинн улыбнулся в ответ. Старик оставался загадкой – он сочетал в себе шутовскую веселость и грубоватую решительность.
Флинн снова взглянул на план. Полукруглое, арочной формы помещение в верхней части креста называлось апсидой, в ней располагалась часовня Богоматери – тихое и спокойное место с длинными, узкими окнами с витражами тяжелой цветовой гаммы.
Флинн обозначил это место на плане и заметил:
– В часовне Богоматери нет входа в подземный ход, выводящий наружу, поэтому я решил никого здесь не выставлять – лишних людей у нас нет.