Соболев. Глава Рода
Шрифт:
Но нет, я тоже в этот момент не ворон считал, руки майора вместо меня схватили воздух, а я же в это время снова возник у него за спиной.
В этот раз я не стал делать захват, ни к чему повторяться. Майор и так двигался от меня, надо всего лишь придать ему дополнительное ускорение.
Поэтому я прыгнул и двумя ногами красиво толкнул майора в спину. Жаль только что из-за моей скорости эту красоту мог увидеть и оценить только я, остальные просто не видели ничего,
Тот явно не ожидал такой наглости, да и удар получился отменный, поэтому потерял равновесие
— Два — два, господин майор. Сейчас всё и решится.
Тот ничего не ответил, а просто встал и медленно пошёл на меня. Забрало шлема опущено так, что я не видел его лица, но был уверен, что он в ярости.
Но мне до этого нет никакого дела, магией я не пользуюсь, ну кроме скорости, так что всё честно.
Пора заканчивать! И сделать это максимально эффектно.
Так что я решил повторить трюк Быкова, которым он заработал первое очко в нашем спарринге.
Отбежав от майора на максимально возможное расстояние, я повернулся и, стараясь развить максимальную скорость, рванул на него. Если до этого какие-то очертания моей фигуры еще можно было различить, то теперь уже точно я превратился в размытую тень, в которой не осталось ничего человеческого.
Как мне потом сказали и показали данные приборов боевых скафандров, я развил скорость под тысячу километров на тех пятидесяти метрах, что отделяли меня от майора.
И на этой дикой и невозможной для любого человека скорости я врезался плечом точно в центр нагрудника Быкова.
Твою мать! Что-то я не подумал о последствиях! Это оказалось очень плохой идеей! Как говорится: "что сову об пень, что пнем об сову, результат всё равно один: птичку будет очень жалко".
Вот и моё плечо мне сейчас тоже жалко, давно я не испытывал такой боли. Я себе точно что-то сломал и порвал. Захотелось, блин дураку, эффектно закончить.
Но врать не буду, у меня это получилось. Быков лежит и не шевелится.
И судя по всему я своими действиями только что причинил ущерб имуществу министерства обороны. Сквозь накатывающий от боли красный туман я видел, что его нагрудник треснул в месте моего удара. Ничего себе! Я пробил броню которая выдерживает прямые попадания из крупнокалиберных винтовок и пулеметов!
— Три — два, сквозь боль выговорил я и рухнул в сочную зеленую траву рядышком с майором.
— Просыпайтесь, лейтенант, — голос Быкова стал первым, что я услышал когда пришел в себя и открыл глаза.
Я ожидал увидеть до боли знакомые интерьеры медико-биологического факультета МИМА, вернее госпиталя при нем. Ну и профессора Нахааша или хотя бы его помощников и помощниц.
Но, как выяснилось, у военной кафедры академии есть своя медсанчасть. Она тоже использовалась для обучения тех одаренных, которые решили посвятить себя военно-полевой медицине.
Вот в их руки я и попал. И в отличии от Нахааша, который просто и без изысков лечил меня в основном магией, здесь в ход пошли по большей части технологии.
Как мне потом объяснила моя новая одногруппница Ира Белкина, обладательница
Далеко не всегда у военных медиков есть возможность использовать свой дар или маготехническое оборудование (интересно только почему?), и они должны уметь лечить не пользуясь магией.
Результат, впрочем, не хуже, просто это заняло больше времени. На больничной койке я провалялся целых три дня. И всё это время спал под воздействием обезболивающих.
— Как вы себя чувствуете, господин майор? — задал я вопрос Быкову, когда встал с кровати и переоделся из больничной одежды в свою форму, — надеюсь я не сильно вас приложил.
— Без чинов, Соболев, — для начала сказал он, а потом продолжил, — ты сломал мне четыре ребра, а осколок, отколовшийся от нагрудника, пропорол левое легкое.
— Приношу свои извинения. Я немного не рассчитал силу.
— А, ерунда, — отмахнулся он от моих слов, — ты всё сделал правильно. Даже когда избавился от брони. За исключением того что сам оказался на больничной койке, конечно.
— Честно сказать, хотелось закончить наш с вами спарринг чем-то эффектным, — признался я. В этот момент в палату вошёл мой лечащий врач, та самая Ира Белкина. Она провела дежурный осмотр и опрос, и, удостоверившись, что у меня всё в порядке, подписала документы на мою выписку.
— В том числе и это мне придётся выбить из тебя, спортсмен, — продолжил наш разговор Быков, когда мы, наконец-то покинули медсанчасть, — не эффектность а эффективность должна стоять во главе угла. Если ты, да спасет тебя твой тотем, окажешься на поле боя, то таким фокусам там не место. Ну вырубил ты меня, а дальше что? Как боевая единица ты в тот момент прекратил существовать.
— Ну, господин майор, об этом уговора не было. Но вы правы.
— А еще ты ты нанес ущерб имуществу министерства обороны и спровоцировал непредвиденные расходы на несколько миллиардов рублей, — внезапно добавил он.
— Простите, я не очень понял. Неужели ваш поврежденный доспех столько стоит? Ни за что не поверю.
— Что? Нет конечно! Моя скорлупка стоит примерно двести тысяч, в массовом производстве конечно. Просто ты своим ударом выявил критическую уязвимость брони. У яйцеголовых сейчас мозги кипят от того, что ты сделал. Никто не понимает как ты смог пробить её. И, естественно, абсолютно вся броня этого проекта отозвана на завод-изготовитель, где начались работы по её модернизации.
— Ну так это же хорошо! — ответил я, — если есть проблема, то лучше её решить сейчас.
— А я и не говорю, что плохо. Просто констатирую факт.
За этими разговорами мы вышли с территории медсанчасти, на своих двоих добрались до здания военной кафедры и прошли в аудиторию, где уже ждали курсанты моей группы.
И теперь я видел что отношение ко мне изменилось, во всяком случае во взглядах тех, кто еще три дня назад презрительно называл меня спортсменом и трусом, сейчас читалось уважение. Я всё-таки сумел заставить их поменять свое мнение.