Соблазнительное пари
Шрифт:
Не желая более смотреть на вселяющие страх свидетельства приближающейся войны за окнами, Жоржи села в кресло и попробовала более спокойно оценить ситуацию. Однако она была не в силах заставить себя собраться с мыслями, снова вскочила на ноги и стала ходить по комнате, чувствуя, как все более возрастают ее тревога и отчаяние. Что, если она вообще никогда его больше не увидит?
Жоржи уже была готова разрыдаться, когда открылась дверь и вошел ординарец Симона. Он с улыбкой поприветствовал ее и тут же развеял ее страхи. Уже один его безмятежный тон успокаивал.
— Слава Богу! — воскликнула Жоржи и разразилась слезами.
Моррис стал ее успокаивать, предложил чай и усадил ее в кресло.
— Маркиз вернется очень скоро, миледи. С минуты на минуту, уверяю вас: А я тем временем приготовлю для вас хорошего чаю.
— Спасибо, Моррис, — пробормотала Жоржи, смахивая слезы кончиками пальцев, и даже сумела улыбнуться при мысли о том, что англичане считают чай панацеей от всех бед. Только англичанин может как о благе думать о чашке горячего чая в жару и зной. — Прости меня за эти слезы, но я вдруг испугалась, что могу потерять маркиза.
— Ничего страшного, миледи. Теперь, когда вы сюда приехали, все будет в порядке. Маркиз страшно скучал по вас, миледи.
Благодарно улыбнувшись Моррису, она сказала:
— В таком случае я рада, что приехала сюда. Я не была уверена, что у него есть время думать обо мне при его многочисленных заботах и обязанностях.
— Думал он, думал, — снова подтвердил ординарец. — Не было ни одного дня, чтобы его светлость не вспоминал о вас.
А спустя несколько минут Жоржи услышала знакомые шаги в коридоре и бросилась к двери.
Дверь распахнулась, Симон появился на пороге и, помедлив лишь секунду, с широкой улыбкой заключил ее в объятия.
— Наконец-то, — пробормотал он, крепко прижимая ее к груди.
— Границу неожиданно закрыли. — Она подняла на него полные слез глаза.
— Я знаю. Я уже потерял надежду на то, что увижу тебя.
— Я тебе писала.
— До меня дошли два твоих письма.
— Только два? Твои пришли все.
Это объяснялось связями с Талейраном, но Симон не стал об этом распространяться и лишь сказал:
— Почта работала из рук вон плохо эти недели. Но сейчас ты здесь, и это самое главное.
— Несмотря на неспокойную обстановку в Лионе. Я не могла больше ждать.
— Наполеон уже здесь.
Глаза Жоржи расширились от страха.
— Когда ты должен уезжать?
— Как только мы поженимся. — Обнимая Жоржи за талию, Симон слегка отодвинулся и, окинув взглядом ее фигуру, обнаружил небольшие, но явные изменения. — Тебе следовало бы заранее сказать о ребенке. Я бы кого-нибудь послал за тобой.
— Сначала я не могла ехать. Все думала, что войны удастся избежать. Но когда стало ясно, что Наполеон направляется на север, я приехала, чтобы сказать тебе об этом.
— Я очень рад, и не просто рад… хотя мне кажется, что я всегда знал.
— Прямо прорицатель и волшебник, — поддразнила она Симона.
— Есть немного, — улыбнулся Симон, хотя всегда считал себя исключительно практичным человеком.
— Ты меня очень беспокоишь такой спешкой, — пожаловалась Жоржи, когда Моррис ушел.
— Мне очень не хотелось бы беспокоить и тревожить тебя, душа моя, но я уезжаю через час.
— Так скоро? — ахнула Жоржи. — Моррис говорил, что сегодня ты собираешься на бал у герцогини.
— Планы изменились. Я должен доставить послания Веллингтона.
— И когда ты вернешься? — В ее голосе послышалась паника.
— Завтра. Вероятно, завтра.
Накануне произошло сражение в Катр-Бра с неясным исходом, можно лишь отметить, что войска Веллингтона ощутимых потерь не понесли. Зато к югу от Линьи прусская армия под началом Блюхера, располагая более мощными, чем у Веллингтона, силами, вошла в столкновение с правым крылом армии Наполеона, потерпела поражение и была вынуждена откатиться к северу. Союзные войска в настоящее время отступили, Веллингтон направил им подкрепление в район Ватерлоо. Симон, как и другие личные адъютанты командующего, должен был этой ночью доставить письменный приказ полевым командирам: остановиться и дать бой.
— А тем временем, — продолжил Симон, — сразу после нашего венчания я хочу отправить тебя в безопасный Антверпен. Тебя отвезет туда Моррис.
— Я не хочу туда ехать. Позволь мне остаться здесь.
— Наполеон слишком близок к Брюсселю.
— И он может одержать победу?
— Нет, он ее не одержит, — твердо возразил Симон. — Но я не хочу, чтобы ты пострадала от какого-нибудь случайного артиллерийского снаряда. Все женщины и дети уезжают в Антверпен.
— А если я откажусь? Я только увидела тебя — и вот…
— Я скоро вернусь — завтра или, самое позднее, послезавтра. — Симон знал, что сражение закончится завтра к ночи. Ни одна армия не сможет выдержать более длительное противостояние. Блюхер отступил, обе армии измотаны после двух дней переходов и боев, ни у одной нет резервов, которые можно было бы дополнительно ввести в решающий момент в бой. — Подожди меня в Антверпене, душа моя. Прошу тебя. Поверь, у меня нет времени для споров.
Жоржи увидела морщинки усталости на его лице и поняла, что сейчас все его мысли заняты войной.
— Ну, если ты так хочешь, — уклончиво ответила она.
— Спасибо. — Симон притянул ее к себе. — Я должен знать, что ты в безопасности в мое отсутствие, что в безопасности наш ребенок.
— Наверное, мне нужно было приехать пораньше, и тогда у нас было бы время…
— Ты сейчас здесь, и я доволен. — Он испытывал глубокое удовлетворение и одновременно боялся встревожить ее. Подумать только: случись все часом позже — и он не узнал бы о своем ребенке, а возможно, не смог бы жениться на Жоржи! — Посиди со мной, душа моя, пока я напишу для Морриса несколько приказов.