Соблазнитель
Шрифт:
Эвен пожал плечами:
– Попробуйте, – сказал он. – У меня в доме телефон.
– Телефон? Снова врете.
Эвен показал им на провода, идущие к дому с поля, от телефонного столба. Это их немного смутило. Но бородач не дал себя запугать.
– Меня зовут Альбин, – сказал он. – Это моя девушка. И она получит свое. Не сегодня, так завтра.
– Глупости говоришь, парень. Что за удовольствие брать девушку силой?
Тот рассмеялся.
– Они это любят.
– Да? – удивился Эвен. – Ну хорошо, а сейчас идите спать.
Он затоптал на земле сигарету и вернулся в дом. В кухне погасил
Девушка стояла рядом и тоже всматривалась сквозь стекло темного окна. Она касалась его теплым плечом, Эвен чувствовал запах шерсти, ткани, травы и человеческого пота.
– Я ведь тебе сказал, чтобы ты сидела на скамейке, – сказал он вдруг со злостью.
Испугавшись, она отошла от него и послушно села.
– Почему вы сердитесь?
– Потому что получилась глупая история, – заявил Эвен, вглядываясь через окно в ночной мрак. – В кустах за дорогой сидят три твоих дружка, а я не знаю, как тебя от них спасти. Они вооружены?
– У них два топора, собирались в лагере развести костер. Кроме того, у них длинные ножи. А Альбин показывал лезвие бритвы с деревянным черенком. Он из Вроцлава. Рассказывал нам, что порезал лица двум девицам во Вроцлаве. И со мной сделает то же самое.
– Дурацкая болтовня. Он просто хвастался и грозил, чтобы ты испугалась.
– Так вы думаете, что я утром смогу пойти к автобусу?
– Нет. Похоже, я был не прав. Они говорили, что один из них твой брат.
– Это неправда. Один из них – брат моей подруги. А эти двое приехали из Вроцлава. Взяли напрокат «Омегу» и уговорили нас поплавать, чтобы найти место для ночевки на другом берегу.
– Глупая ты.
– Я знаю. Но один раз я уже была в таком лагере с другой своей подругой и двумя парнями, и ничего особенного не случилось.
– В тот раз тебе просто повезло. Безнадежно глупая история.
– Вы можете позвонить в милицию?
– Могу. Но этого не сделаю.
– Почему?
– Потому что начальник отделения милиции мой хороший знакомый. Если я ему позвоню и скажу, что у меня скрывается девушка, которую хотят изнасиловать трое молодых парней, то через полчаса сюда приедет милицейская машина. Парни убегут в лес, как только увидят свет фар машины. И милиционеры их вообще не заметят. Вежливо выслушают наш рассказ, возьмут тебя в машину и спокойно увезут. А начальник потом позвонит мне и скажет: «Слушай, старик, если хочешь избавиться от девушки, не зови милицию, потому что у нас и так полно работы». А если даже поверит в этот рассказ о парнях за воротами, то скажет: «Зачем ты живешь один в деревне, если трусишь?». Впрочем, я всю жизнь подобные дела любил решать сам.
– Будет лучше, если я здесь подожду до утра, а потом пойду к автобусу.
– А если они станут тебя ждать? Придется идти лесом целый километр. И нигде ни одного дома.
– Вы меня проводите.
– От меня будет мало толку. Их трое, а я один. Успеют тебя порезать бритвой.
– А собаку не можете взять с собой?
– Не знаю. От породистого пса всего можно ожидать.
– Что это значит?
– Очень просто, он может выкинуть что угодно. Еще неизвестно, как себя поведет.
– Газеты?
– Ну, да. Обычной, свернутой в трубку газеты.
– Вы шутите.
– Никаких шуток, я говорю серьезно. У него комплекс с детства. Я его бил газетой. Достаточно, если кто-нибудь из парней зашелестит газетой, он тут же убежит. А если на кого-нибудь нападает, то не знаю, смогу ли я его удержать. Однажды на моем лугу оказалась телка, которая переплыла канал и случайно попала сюда. На моих глазах он одним прыжком добрался до ее горла, только раз схватил зубами, и телка упала мертвой с перегрызенным горлом. Он весит шестьдесят килограммов, у него такие зубы, что может перегрызть коровью ногу. Что будет, если он бросится на кого-нибудь из парней? Существует такое понятие, как предел необходимой обороны.
– Я этого не понимаю.
– Ясно, что не понимаешь, но это не имеет значения. Просто дело в том, что они еще только грозят. И пока они грозят, я не могу допустить, чтобы собака кому-то перегрызла горло. А когда они от угроз перейдут к делу, защищаться будет поздно.
– Понимаю.
Девушка тяжело вздохнула и какое-то время сидела молча. Он тоже молчал, потому что положение было действительно глупым.
– Может, я останусь у вас дня на два и прогуляю занятия. Учебный год уже кончается, – предложила она. – Ребята взяли напрокат яхту только на сутки. Им придется вернуться в Илаву. А я у вас приберу в доме и, когда они уплывут, пойду на автобус.
– Это невозможно, – засмеялся он.
– Почему?
– Два дня в моем доме, ты что, с ума сошла? Неужели ты не понимаешь, что я ничуть не лучше их? У меня уже месяц не было ни одной девушки. Мне придется тебя отправить домой как можно скорее. Ну, не бойся, – смягчился он, видя, как у нее задрожали губы. – Я тебе ничего не сделаю. Сейчас я пойду переоденусь. А ты зажги газ на плите и поставь чайник с водой. Попьем чайку. И повторяю: не бойся, уж я что-нибудь придумаю.
Он оставил ее в кухне и поднялся наверх, чтобы переодеться. По дороге он заглянул в шкафчик с постельным бельем и вынул из него пистолет, который два года назад купил в Гамбурге. Пистолет был газовый, восьмого калибра. Патронов оказалась целая пачка, однако на ней было написано, что срок их действия всего лишь шесть месяцев. Прошло два года, патроны могли уже потерять свои свойства. На всякий случай он все же вставил магазин в пистолет и один патрон загнал в ствол. Поставил на предохранитель и всунул пистолет в задний карман брюк. Однако потом подумал, что ведет себя как мальчишка, вынул пистолет и бросил его в ящик на постельное белье.
В кухне на чайнике подскакивала крышка. Девушка налила заварку в два стакана и залила их кипятком.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
– Семнадцать исполнилось в феврале.
– И соглашаешься ехать с парнями на ночевку в лесу? Глупая курица!
– Больше этого не будет.
– Тебя тянет к этим вещам?
– Тянет, – призналась она, помолчав, – но я боюсь. Говорят, что это больно.
– Да. Вначале, – сказал Эвен, отхлебнув чай. – Но и так, похоже, ты скоро потеряешь невинность.