Соблазнитель

Ненацкий Збигнев

Наутро Рита проснулась с головной болью. Мужчина спал рядом на животе. Он возбудил в ней страх, напомнив о прошедшей ночи. Девушка тихо встала с кровати, чтобы не видеть его глаз. Но когда она налила теплую воду в таз и поставила его на пол, ей вдруг захотелось, чтобы он увидел ее нагой, ибо вместе с воспоминаниями о ночи к ней вернулось вожделение. «Нет, он не может отсюда уехать», – решила она, одеваясь.

И вышла из комнаты, закрыв ее на ключ. Эвен спал еще долго, только стук в дверь разбудил его, потом скрежет

ключа в замке, и в комнате появилась Катрин с завтраком на подносе.

– Просыпайтесь. Завтрак, – сказала она, глядя на него с жадным любопытством.

Девушка поставила поднос на стол и подошла к кровати, выпятив груди, обтянутые свитером.

– Завтрак, – объявила она снова. – Добрый день, – Катрин захохотала, словно приветствие ее очень развеселило.

Но в дверях комнаты уже стояла Рита. Брови у нее были нахмурены, и на лице написано беспокойство.

– Замени меня на минутку в бюро обслуживания, – попросила она Катрин и почти выпихнула ее за дверь.

Мартин встал голый с кровати, без слова принял ее халат и набросил на себя. Потом выпил только чашку кофе и откусил кусочек булки. После этого вымылся и оделся, а девушка – присев на краешек стула – в молчании следила за каждым его движением.

– Ты не можешь сегодня отсюда уехать, – сказала она наконец чуть хрипловатым голосом.

– Почему?

– Не можешь просто так уйти после всего того, что ты сделал.

– Ничего я не сделал. В том-то и дело, что я ничего не сделал. Во всяком случае не то, что хотел, – потряс он головой.

– У тебя еще остались эти порошки? – спросила девушка, сделав при этом безразличное лицо.

– Да, ну и что?

– Ничего. Просто я хочу, чтобы ты у меня еще остался.

– Не было у нас такого уговора, – заявил он. – Ведь ты знаешь, что я жду Роберта, который должен приехать сюда с деньгами.

– Не было уговора, что ты залезешь ко мне в кровать, – сказала она, криво улыбнувшись.

– Я тебе оставлю порошки…

– Хорошо. Но и ты тоже останешься. Можешь?

Под глазами у нее были темные круги, что ее старило, но глаза от этого стали более выразительными, мягкими.

– Не исключено, что такое может случиться, – сказал он, подумав немного, – но ты должна кое-что для меня сделать.

– Что?

Эвен вынул из кармана пиджака портсигар.

– Продай его. У меня нет денег.

– Не болтай ерунды, – рассердилась она. – У меня есть немного денег. Я тебе одолжу. Если будет нужно, найду еще. Когда приедешь, отдашь.

Помедлив, он взял деньги и спрятал в бумажник. Потом сказал, что ему нужно посмотреть, стоит ли еще его автомобиль на улице у ресторана, и побриться в парикмахерской. А выйдет он через террасу и через нее же войдет, так что лучше дверь не закрывать.

Рита подбежала к нему, обняла и поцеловала.

– Слушай, Мартин, – шепнула она. – Не делай этого

с Катрин, прошу тебя. Она тебя хочет, я ей рассказала о нас с тобой. Катрин такая, что ни одного мужчину не пропустит, сразу видно, что она ужасно возбуждена и сделает все, чтобы с тобой попробовать. Через месяц она выйдет замуж. Не делай с ней этого, я хочу, чтобы ты был только мой. Хотя бы еще на одну ночь, но только со мной. Катрин постоянно рассказывает обо всех своих флиртах, чтобы меня унизить. Пусть знает, что у меня был такой мужчина, какого у нее никогда не будет.

– Хорошо, Рита, – Мартин погладил ее по щеке и вышел на террасу.

Он побрился у парикмахера. Его автомобиль стоял там, где Мартин его оставил. На крыше и капоте таял снег.

Эвен вынул из багажника свой несессер и пошел в сторону туристской гостиницы. На автостоянке он взглянул на голубой «фиат» и заметил, что на покрытом снегом лобовом стекле кто-то написал слово «Роза». Поэтому Мартин направился в пансионат, на вывеске которого был нарисован большой красный цветок.

– Я к господину Марлову, – заявил он усатому портье.

Марлов и Эвелина сидели у стола и играли в кости.

– Я живу у нее, – заявил Эвен. – Она дала мне немного денег. А теперь я пришел к тебе, чтобы переодеться. У меня грязная рубашка, и к тому же я не могу без конца щеголять в одном и том же костюме.

– Отлично, – рассмеялся Марлов. – Я тебе говорил, Эвелин, что это фантастический тип.

Эвелина загремела костями в кружке.

– А я считаю, господин Эвен, что вы просто-напросто большая свинья.

– Возможно, – согласился Мартин.

Он положил на кресло несессер, расстегнул молнию, вынул рубашку и бежевый мохеровый свитер.

– Я – женщина и то, что вы делаете, вызывает у меня лишь отвращение. Вы относитесь к женщине как к траве, которую можно топтать. Но даже с травой так нельзя поступать.

Она говорила это, обращаясь к нагой, худой и загорелой спине Мартина.

– Перестань, Эвелина, – умоляюще сказал Марлов. Это был толстый широкоплечий мужчина, лет на десять моложе Эвена, который из-за своей толщины казался его ровесником.

Мартин не спеша застегивал пуговицы спортивной сорочки.

– Не обижайтесь, Эвелина, – сказал он. – У вас очень много тут, – он коснулся руками пуговицы на груди, – но очень мало там, – он показал на лоб. – Вы ничего не знаете о женщинах и о том, в чем они нуждаются.

– Не ссорьтесь, – попросил Марлов.

Но Эвелина пришла в ярость.

– Мы хорошо видели всю эту сцену в ресторане, – сказала она. – Что вы наговорили несчастной девушке? Какую ложь вы использовали и что наобещали, чтобы она взяла вас в постель и еще дала денег? Это свинство! Самое ужасное и подлое свинство. И вы этим гордитесь, а мой идиот, Марлов, также в восторге от случившегося.