Соблазнить негодяя
Шрифт:
Он застыл от знакомого прикосновения, которое могло всколыхнуть его желания.
— Рассматриваю глаза сына.
— По-моему, у него глаза точно такие, как у тебя.
— Мне кажется, они больше похожи на материнские. Необычного оттенка синего. Почти фиалковые.
Пальцы на его спине дернулись, рука ее тут же опустилась. Он повернулся к ней. Мерси сделалась почти такой же белой, как ее шелковая ночная рубашка.
— Я знаю все, Мерси, все.
Голос его был холодным, как
— Ты вспомнил? — прошептала она.
Он хрипло хохотнул.
— Надо же, только сейчас я заметил, что эти слова ты всегда произносишь со страхом. Теперь я знаю почему. Нет, моя изворотливая женушка, я не вспомнил время, проведенное в Крыму. Я не вспомнил тебя.
Она через силу пролепетала:
— Это она рассказала тебе.
— Несмотря на твои угрозы погубить ее. Только попытайся это сделать, и я погублю тебя!
Что за бессмыслица?
— Я не понимаю. О чем ты говоришь?
— Я знаю, Мерси, знаю, что ты украла ребенка…
— Что?! Нет же, это она бросила Джона. Оставила его мне однажды утром и не вернулась. Он был ей не нужен.
Ей показалось, что гнев его слегка поутих, и надежда вспыхнула в ней, как зажженный факел.
— Так почему ты не рассказала мне об этом сразу же? — воскликнул он все тем же огрубевшим от обиды голосом.
Она ощутила страстное желание прикоснуться к нему, успокоить, утешить. Но сейчас дотрагиваться до него было нельзя. Все в его позе и выражении лица кричало: «Отойди, держись от меня подальше!» Но ей было все равно. Ради Джона она бы встретилась с самим Люцифером.
— Потому что боялась, что ты заберешь его у меня, а я так сильно его люблю. Если бы даже я сама его родила, я не любила бы его больше.
— Ты меня обманула, Мерси. Наш брак основан на лжи.
— Нет! — Она протянула к нему руку и тут же отдернула ее. Сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Захныкал Джон. Наверное, ребенок почувствовал возникшее напряжение между нею и Стивеном. Оно как будто, дрожа, повисло в воздухе между ними, такое плотное, что его, казалось, можно было проткнуть штыком. — Я никогда не лгала тебе. Ни разу. Я никогда не говорила, что это я родила Джона. Я только говорила, что я — его мать. И мое сердце считает это правдой.
— Ложь! Преподноси ее, как хочешь, выдавай за что угодно, но ты никогда не была честна со мной. Ты заставила меня жениться на тебе.
Она замотала головой.
— Я никогда не требовала от тебя этого.
— Но ты добилась, чтобы я это сделал. Эти невинные речи! Ты постоянно была рядом со мной. А твои ночные кошмары, они-то хоть были настоящими? Или это тоже был способ затащить меня в постель?
Джон уже выл во весь голос. Его крики мешали сообразить, как доказать ему,
— Как ты можешь так мне не доверять? Как ты можешь обо мне такое думать?
— Ты никогда не хотела, чтобы я вспомнил. Ты не сделала ничего, чтобы помочь мне вспомнить! — Он ударил кулаком по стенке кроватки.
Джон завопил. Этого Мерси уже не выдержала. Оттолкнув Стивена, она взяла Джона на руки и нежно прижала к груди.
— Ответь, между нами было что-нибудь в Ускюдаре?
Мерси понимала, чего это будет ей стоить, какую высокую цену придется заплатить за правду, но лгать ему она не могла, поэтому промолчала.
Он расхохотался.
— Вот почему ты не хотела, чтобы я вспомнил! Потому что тогда выяснилось бы, что ты не его мать. Что та чудесная ночь, о которой ты рассказывала, — сказка.
— Это не сказка. Все это было. Ты остался со мной, ты утешал меня. Только мы не… — Она покачала головой. — Все было невинно.
— Будь ты проклята! Будь ты проклята за то, что обманула меня! У тебя неделя, чтобы попрощаться с ним, а потом ты должна уйти, — прогрохотал Стивен срывающимся от едва сдерживаемой ярости голосом.
Мерси обомлела.
— Ты меня прогоняешь?
— Да, прогоняю. Его мать — Чудо. И, клянусь небесами, она получит его обратно.
— И тебя? Ведь это ты ей нужен, а не Джон. Теперь, когда ты стал рыцарем, она мечтает стать леди, а о ребенке она не думает.
— Она говорит другое. И она поможет мне вспомнить. Она расскажет мне обо всем, что было с нами на востоке. Память восстановится, и я верну то, что потерял.
— Почему ты веришь ей, а не мне?
— Потому что я знал ее до того, как поехал в Крым. Я ее знал хорошо, а вас, миледи, я не знаю совсем.
Он развернулся и вышел из комнаты так решительно, будто за дверью ему предстояло сразиться с армией русских.
Ей захотелось крикнуть ему в спину, броситься за ним следом, догнать его…
Но гордость не позволила ей сдвинуться с места. Из глаз хлынули слезы, она стиснула Джона и прижала к себе маленькое тельце. Стивен разбил ей сердце. А через неделю она лишится сердца навеки, когда Джона, милого, ненаглядного малыша, вырвут из ее рук.
Глава 23
Стивен вызвал к себе трех лакеев и двух горничных и распорядился, чтобы они по очереди следили за Мерси. Ни при каких обстоятельствах Джон не должен был покинуть дом. Он ей не доверял.
Не доверял он и себе. Сможет ли не приползти к ней, не свернуться клубочком возле нее, не начать умолять о прощении? Сможет ли забыть ее? Вот почему он уехал в Лондон к Айнсли, где мог утешить себя хорошей выпивкой и предаться размышлениям. Он знал, что поступил опрометчиво, дав ей на прощание целую неделю. Нужно было дать день. Час. А то и полчаса.