Соблазнённая

Адамс Эрика

– Сомнительный способ, может быть даже, вовсе не результативный.

– Вы рвёте мне сердце в клочья, не думал, что за столь обаятельной внешностью скрывается подобная жестокость.

– Кажется, ещё вчера вы желали услышать нечто искреннее? А сегодня уже напрашиваетесь на комплименты, как заправская кокетка?

– Не думаю, что сейчас вы абсолютно искренни со мной. Наверное, вам не знакомо, каково это, отринуть в сторону шелуху воспитания и открыто заявить о своих желаниях.

– Вы так хорошо разбираетесь в человеческой природе или просто тыкаете пальцем

в небо, пытаясь попасть в цель?

– Как вам такая попытка? – он наклонился, обдавая теплотой дыхания изящную раковину уха, – единственное, чего вам хочется сейчас, это просто танцевать, неважно с кем. Ловить телом ритм танца, отдаваясь на волю этого пылкого любовника, единственного, кто волнует вас по-настоящему сильно. Я наблюдал за вами. Вам нет никакого дела до того, чьи руки держат вас за талию и чьи глаза жадно скользят по линии губ и шеи. Для вас важно лишь то, чтобы партнёр был ловок или по меньшей мере не путался под ногами. Потрясающий и волнующий эгоизм…

Ничем неприкрытая откровенность его слов и горячее дыхание заставляли волноваться, поневоле млея от жаркого шёпота и запаха его парфюма, едва уловимого. Эмилия могла бы поспорить, что и сейчас он немного улыбается своим словам и её реакции на его близость, угадывая волнение без малейших сомнений. И что самое главное, она даже не пыталась скрыть этого, позволяя ему видеть и чувствовать, обольщать и обольщаться самому. Главное – не переступить черту, шагнув за неё слишком далеко…

За его словами повисла тишина, а мгновение спустя раздались первые аплодисменты. Эмилия словно очнулась от сна, понимая, что Анна, наконец, закончила играть и сейчас собравшиеся отдают должное её таланту. Она поспешила присоединиться к ним, отходя на пару шагов в сторону от Максимилиана. Достаточно… решила она.

Однако, похоже, что он не разделял её мнения, вновь становясь рядом с ней и не отходя даже тогда, когда она начала беседовать с кем-то из знакомых. Следовал за ней тенью, иногда позволяя себе вставить в разговор пару реплик. Подобная настойчивость явно не входила в её планы. Она хотела лишь немного раззадорить его и поддеть, но никак не создавать видимость тесного общения. И надо было избавиться от его постоянного присутствия. После пары десятков минут вновь заиграла лёгкая музыка и она обратилась к нему с улыбкой:

– А знаете, вы были правы. Мне по-настоящему нравится танцевать. Может быть, пригласите на танец? – лёгкая, призывная улыбка на губах и красноречивый взгляд. Максимилиан же отрицательно покачал головой:

– Увы, не танцую. Если только вы не желаете, чтобы моя третья нога отдавила вам пальцы.

Эмилия расстроено протянула:

– Жаль, – и тут же добавила вполголоса, – кажется, я понимаю, отчего умерла ваша жена. Она просто зачахла от тоски рядом с таким чёрствым и скучным мужчиной.

Глаза Максимилиана в ответ полыхнули негодованием, а пальцы, лежавшие на трости, стиснули её набалдашник так, что побелели костяшки пальцев. Эмилия развернулась и отошла от него, застывшего без движения.

– Говорят, вы неплохо танцуете? – мягкий голос Лаэрта донёсся сбоку. Голубые глаза были

устремлены на её лицо, всё ещё полное триумфа.

– Не знаю даже, что вам ответить. Может для вас мои способности покажутся более чем скромными.

– И всё же я рискну.

Эмилия согласилась, и когда на талию легла рука Лаэрта, притягивая её к себе, едва не растаяла от радости. Вёл Лаэрт замечательно, в его умелых движениях чувствовался немалый опыт и то самое чувство ритма, которое знакомо не каждому. Не нужно было думать и заботиться ни о чём. Как там говорил Максимилиан? Ловить телом ритм танца, отдаваясь на волю этого пылкого любовника, единственного, кто волнует по-настоящему сильно? Она улыбнулась, прикрывая глаза и давая себе раствориться полностью в сладком вихре, в котором кроме музыки и неё не было никого, даже Лаэрта.

Глава 5. Первый шаг

– Я хотел созвать гостей, – объявил Эдвард Тиммонс за завтраком, – был бы рад, если бы ты занялась рассылкой приглашений.

– Хорошо, отец. Может, обсудим список конкретных персон?

– Я уже составил его, моя дорогая. Пройдём после завтрака в мой кабинет и обсудим некоторые нюансы.

– Есть что-то необыкновенное? – удивлённо воздела брови вверх Эмилия.

– Нет, ничего такого, что мы не обсуждали с тобой ранее, – улыбнулся отец.

Однако удивил её новостью: глава семейства Томпсонов, устроивший совсем недавно отличный приём, обмолвился парой фраз с Эвардом о возможном браке Эмилии и его старшего сына.

– Разумеется, нет, – отрезала Эмилия.

– Это всего лишь разговор, ни к чему не обязывающий. Но я бы посоветовал тебе присмотреться к Тому.

– Том Томпсон, – фыркнула Эмилия, – лучше не придумаешь. Нет, отец… Во-первых, начнём с того, что они всего лишь недавно поправили своё положение и нет никакой гарантии, что это не кратковременный взлёт. Хотелось бы тебе, чтобы потом я была женой обедневшего отпрыска рода Томпсонов?

– Ты преувеличиваешь. Мы достаточно состоятельны. Ты не останешься с пустыми руками в любом случае. К тому же Том сейчас подаёт надежды в политике. Кто-то даже пророчит ему вхожесть в кабинет при Парламенте.

– Мало ли других мужчин, добившихся подобных же высот? На самом деле, отец, я всего лишь пытаюсь сказать тебе, что желала бы видеть в супругах того, к кому тянется сердце…

– И я желал бы тебе того же, моя дорогая. Но всё же приглядись к Тому. Он человек достойный во многих отношениях, а в своей жене будет души не чаять.

Мне этого мало, отчётливо подумала Эмилия. Она и сама желала быть расположенной к супругу, а не только принимать знаки внимания. Глаза девушки быстро пробегались по списку, составленному её отцом. Надо же, про Лаэрта он не забыл… А вот Максимилиана в списке не было.

– А как же Хромой? – невольно вырвалось у неё.

– Эмилия, – строго одёрнул её отец, – негоже высмеивать физические недостатки. Это всё равно, что обозвать твою приятельницу – пышнотелой.

– Извини… Но мне казалось, я слышала, как вы собираетесь обсуждать с ним какие-то вопросы сотрудничества?