Соблазненная подлецом

Аллен Луиза

— Очень хорошо. Она моя близкая подруга. Представьте себе мое облегчение, когда я узнала, что она тоже выжила в кораблекрушении. Ее спас виконт Линдон.

— Сейчас он носит имя маркиза Айверна. И это не то знакомство, которое я рекомендую вам иметь. Этот человек назван в газетах развратником. Что касается леди Перси, то о ней шли серьезные слухи еще до того, как она уехала в Индию. Шокирующее поведение, она сбежала и некоторое время провела в обществе самого неподходящего молодого человека.

— Но, мадам, она —

моя подруга! И лорд Линдон — я имею в виду, Айверн, достойный джентльмен, кстати, у меня есть кое-что, принадлежащее ему, — это выбросило на берег волной после крушения. Я собиралась написать ему.

— Я запрещаю вам общаться с любым из этих двоих. — Леди Кингсбери была неумолима. — Мы не можем быть так беспечны в сложившихся обстоятельствах.

«Итак, она знает: ее сын уверен в том, что я потеряла девственность».

— Обещайте мне это, Эйврил.

Она впервые назвала ее по имени.

— Я не стану писать Перси, если вы этого хотите, мэм.

Но Перси должна была приехать в Лондон в ближайшее время, она дала обещание не писать ей, но не обещала не встречаться. Она вернет подарок Перси Элису, не нарушая данного слова.

Эйврил была очарована балом у Фаррингдонов, гирляндами из весенних цветов, фонтанами, гостиными в виде небольших альковов. Весь зал напоминал пикник в солнечный день.

— Восхитительно! Никогда не видела столь яркой красоты.

— Тише, моя дорогая. Не стоит выглядеть неотесанной и перевозбужденной. Соблюдайте приличия, — с упреком выговаривала леди Кингсбери, когда они шли к гостям.

Раннее прибытие, по-видимому, еще одна ошибка, которой следует избегать. Эйврил чувствовала себя провинциалкой.

Среди черных и темно-синих фраков мелькали красные мундиры. В числе гостей были и морские офицеры. Эйврил смотрела на них, не зная, радоваться или нет, что среди них нет Люка.

— Ах, вот и наш дорогой герцог де ля Валери! — воскликнула леди Кингсбери, кивая в сторону небольшого собрания в дальнем конце зала. — Кажется, сегодня здесь половина всего эмигрантского сообщества.

Пользуясь молчаливым разрешением смотреть по сторонам, Эйврил изучала людей, собравшихся вокруг упитанного господина, чья грудь была увешана орденами и медалями. Дамы были одеты по последней моде, она с завистью засмотрелась на одно из платьев цвета бледно-зеленого моря, украшенное лазурными лентами.

Его владелица развернула веер и устремила взгляд на высокого темноволосого джентльмена рядом с ней. Люди вокруг чуть расступились в стороны, и Эйврил обнаружила Люка, одетого в вечерний костюм.

Мудрое решение забыть его тотчас вылетело у нее из головы. Эйврил глубоко вздохнула. Она счастлива, насторожена и возбуждена? О Небеса, он до сих пор заставляет ее трепетать от запретных ощущений в самых укромных местах. Ее соски, отвердев, натянули муслин сорочки. Она поняла,

что встреча с ним делает ее счастливой, более того, болезненно счастливой. Она хотела быть с ним.

— Как хороши платья этих француженок, — заметила она вслух, пытаясь оправдать свое пристальное внимание.

— Причиной тому контрабандные шелка и кружева, — отозвался Брэдон. — Пойдемте, я познакомлю вас с герцогом. Его можно встретить на всех вечерах, он большой друг Принни.

Трудно было не смотреть на Люка, когда они пересекали зал. Эйврил сделала перед герцогом реверанс, спасший ее от необходимости отвечать на несовершенном французском на его неумеренные комплименты, и отступила в сторону, пока Брэдон говорил с этим пожилым человеком. Ее усилия не смотреть на Люка только сковывали. Она настолько зажалась, что, наверное, выглядела либо слишком застенчивой, либо слишком сдержанной, чтобы заговорить с кем-то.

— Мисс Хейдон?

Эйврил ахнула, уронила веер, ридикюль, карту танцев, почувствовала, что краснеет, как пион, и наклонилась, чтобы поднять все это.

— Ой!

Ее голова не слишком мягко соприкоснулась с другой головой, и она от неожиданности села на пол.

— Мисс Хейдон!

— Эйврил!

Ее схватили за руки двое мужчин и поставили на ноги, как тряпичную куклу или маленького ребенка. С одной стороны стоял Брэдон, всем своим видом выражая неудовольствие, с другой стороны Люк кусал себя изнутри за щеку, чтобы не рассмеяться. По крайней мере, казалось, что раздражение, охватившее его на последнем свидании, исчезло. Она расправила юбку, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Мисс Хейдон, я приношу свои извинения.

Слава Небесам, он говорил на английском. Эйврил не думала, что сможет справиться с этим конфузом достойно, изъясняясь на французском.

— Сначала я заставил вас подпрыгнуть от неожиданности, затем вынудил сесть на пол. Могу ли я принести вам лимонад или проводить к креслу?

— Я позабочусь о мисс Хейдон, капитан д’Онэ, — возразил Брэдон, не позволяя ей ответить самой.

— Благодарю вас обоих, я совершенно в порядке, уверяю вас. — Она обращалась к воображаемой точке в воздухе между двоими мужчинами. — Это был легчайший удар.

— В таком случае, мисс Хейдон, могу ли я пригласить вас на танец?

Она почувствовала, что Брэдон пошевелился, словно собираясь вмешаться, но затем расслабился, и Эйврил выдохнула. «Он не может усидеть на двух стульях», — подумала она с внезапной радостью. Либо она его невеста, и тогда он имеет право не позволять чужому вниманию касаться ее, либо она его гостья, и при условии, что ее кавалер в танце — достойный человек, Брэдону остается только промолчать.

— Я буду рада, капитан. Или мне следует называть вас графом, поскольку вы не в форме? — спросила она, протягивая ему помятую карту танцев.