Соблазн
Шрифт:
«Твои губы на вкус как сладкая корица»
Безнадежно хныкаю и открываю коробку с булочками, которые той самой корицей пахнут. Вот почему так все не вовремя? Встретила бы я этого Демида сразу после развода, точно завязала бы роман. А сейчас… кольцо, Алекс, все сложно. Точнее между мной и женихом все просто и понятно. Алекс мне идеально подходит. Сложно с Демидов. Который не позволяет выбросить себя из головы, а пытается только глубже туда забраться.
Сажусь за кухонный стол и вытаскиваю одну булочку – мягкая, с шоколадным топпингом и посыпкой.
И как я завтра буду объясняться с этим доставучим бизнесменом, который умеет так красиво подкатывать? А поговорить и поставить его на место придется.
Глава 13
Пришла.
Ангел бросила ключи на комод у входа и прошла в гостиную, где я уже сидел за работой. Кстати, оказалось, что наблюдать за ней и решать одновременно важные вопросы очень даже умиротворяющий процесс. Вот так натянешь нерадивого сотрудника по телефону, разозлишься и сразу отвлекаешься на красоту перед глазами. Ангел работает лучше любого антистресса. А если бы была еще возможность поцеловать и обнять каждый раз, наступил бы рай. О большем пока не мечтаю, хотя и очень хочется.
Злая какая-то, заведенная. Точно сейчас начнет разговоры свои серьезные разговаривать. После пятницы два дня прошло, должна была успеть не хило себя накрутить. Плюс чувство вины перед этим америкосовским задротом. Блядь, даже думать не хочу, что в планы Ангела все еще входит к нему вернуться.
– Кофе? – роняю спокойно, – на кухне и булочки твои любимые есть, с корицей, – растягиваюсь в улыбке, видя как она вспыхнула и губку свою прикусила. Черт, как же малышке идет смущение. Щечки розовые, глазки блестят, грудь троечка вздымается от возмущения под тонкой тканью белой рубашки.
И вообще, Ангел вся такая тонкая и изящная, что даже не верится, что настоящая. Меня до сих пор бывает, накрывает. Снится тот ужасный день из детства, который она, я надеюсь, не помнит.
Ее отец приехал и Оля рассказала ему, что уходит к моему отцу. Был грандиозный скандал и моя маленькая куколка почему-то решила, что вина не только на отце, но и на мне. Она так плакала и кричала, что маму нам не отдаст, а еще била своими кулачками мне в грудь.
Не помню, что я тогда ей говорил и как пытался успокоить. Но, наверняка, что-то делал ведь. А она выкрикнула, что ненавидит меня, что мы больше не друзья и убежала. Впервые без меня и далеко.
Сколько я тогда ее не искал, по нашим местам не ходил, так и не нашел. А потом Семен ее украл. Для меня это была трагедия всей моей детской жизни – лучшая подружка и девочка в которую я впервые робко влюбился.
Целых двадцать четыре года и теперь Ангел вернулась ко мне уже взрослой женщиной. Такой, что глаз не оторвать и сдерживаться рядом практически невозможно.
– Никаких больше булочек и цветов. Ты меня слышишь, Демид? – решительно выдала язвочка, – посмотри вот сюда и уясни, я занята, – перед моим лицом туда-сюда помахали ладонью с кольцом и до моего лица
– Ты вкусно пахнешь, что это за запах? – откладываю пачку накладных, что только что отсматривал и вдыхаю полной грудью, – что-то сладкое и фруктовое, не могу понять.
– Ванильный манго, – Ангел растерянно замирает на секунду, пораженная моей наглостью и непробиваемостью, а потом встряхивает головой и топает ножкой, – ты меня слышал?
– Ванильный манго, конечно слышал, – с самым серьезным видом киваю и кошусь на телефон, который разрывается мелодией. Нажимаю на отбой, чтобы перезвонить позже.
– Господи, какой же ты, – она явно не может подобрать слово, сжимает свои кулачки и смотрит на меня не добро.
– Сексуальный? Притягательный? Харизматичный? – подбрасываю самые очевидные варианты.
– Надоедливый, приставучий, самовлюбленный, – выкатывает Ангел свои варианты.
Не сошлось, ну ладно…
– Завязывай, Демид. Отныне у нас исключительно рабочие отношения. Ясно? – заявляет она в ультимативной манере.
– Куда яснее, – не могу удержаться от улыбки. Попалась ты в мои сети, малышка, – только работа.
Ангел проходит в центр гостиной, где у нее стул и мольберт и садится, бросая на меня свой леденящий взгляд. Ну это она так думает. А мне усмехнуться хочется, милая и притягательная даже вот такая злющая.
Я бы мог очень быстро помочь ей растаять. Подойти близко, пробежаться по ряду пуговок на рубашке и расстегнуть, стащить вниз чашечки кружевного лифчика. Она же специально именно такие тонкие без пушапа носит, через которые ее соски проступают. Сижу тут днями как мазохист и смотрю на них, облизываясь как домашний послушный песик. И сейчас также, один взгляд и завелся.
– Так, – Ангел со вздохом берет кисть с подставки и вертит в руках, наверняка чтобы только не смотреть на меня, поглаживает пальчиками упругий ворс и гладкое дерево ручки. Да что такое, в голове один развратный подтекст, – нам нужно решить насчет портрета, – на милом личике появляется печать страдания и лоб пересекает глубокая продольная морщина, – пишется он обычно долго, поскольку подразумевает долгое статичное позирование. Не все привыкли к такому. Обычно модель может выдержать час или два, зависит еще от позы. Плюс ты работаешь постоянно. Так что писать его лучше всего параллельно с остальными картинами, уделяя по часу или два времени в день.
– Как скажешь, – опять сбрасываю входящий звонок, – ты тут профессионал, так что я готов довериться полностью.
– Хорошо, какого плана будет портрет? – малышка переводит на меня заинтересованный взгляд и застывает в ожидании.
Так, главное не заржать.
– Понимаешь, – расслабленно откидываюсь на спинку дивана и подпираю кулаком щеку, – была у меня одна мечта.
– Мечта значит, – она облизывает свои манящие губки, – какая?
– Об этом сложно говорить, – вздыхаю и заглядываю уходящие вдаль на лавандовые поля, что уже висят у меня на стене в гостиной.