Соблазн
Шрифт:
Спенс помог мне. Так же, как и у Найлы, у него была способность просто делать работу. В данном случае это сработало в мою пользу. Оникс стоял к нам спиной, поправляя рубашку и расчесывая пальцами растрепанные волосы. Повернувшись ко мне лицом, прихрамывая, направился назад к дивану, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство.
Он проигнорировал Спенса.
После неловкого молчания он откашлялся.
— Нахилиус — это оружие. В одиночку его не стоит бояться. Это не его ты должна искать, — Оникс не смотрел на меня, не изучал мою реакцию.
Я заправила несколько прядей волос
— Оникс… по-английски, пожалуйста.
— Оружие неэффективно без владельца.
Я тупо уставилась на него.
— Честно говоря, не могу поверить, что кто-то, настолько дремучий временами, был достаточно сообразителен, чтобы нокаутировать меня, — он покачал головой, бормоча что-то еще. Очевидно, не все безумие покинуло его, когда он стал человеком.
— Он наемный убийца. Нахилиус не знает, как действовать в одиночку, даже если бы захотел. Он один из искушенных. В царстве есть ангелы, которые доминируют над другими.
Есть разделение между светлыми и темными, как есть разделение между политическими партиями или расами. Естественно, есть лидеры и те, кто следует за ними, есть те, кто убеждает, и те, кого убеждают. Ведомыми можно управлять, чтобы добиться нужных целей.
— Даже изгнанниками? — спросила я, начиная понимать, к чему это может привести. Я заметила коробку с салфетками и встала, чтобы достать их.
— Да. Наконец-то до тебя начинает доходить. Убежденные ангелы чаще всего подчиняются искушению. Ангела, как Нахилиус, заманили и заставили служить другому ангела. Когда ангел решил отправиться в изгнание, он завербовал Нахилиуса, искушал его материальным богатством, и он выбрал изгнание, чтобы служить его целям на Земле.
Я предложила салфетки Ониксу, который резко выхватил их из моих рук и начал вытирать свой окровавленный нос.
— Так на кого же он работает?
— Ну, это очень интересная часть. Нахилиус — современный изгнанник, предпочитающий использовать технологии и финансовые структуры, чтобы прятаться. У него инстинктивные способности к выживанию.
— Его лидер был убит одним из ваших полвека назад. С тех пор Нахилиус стал своего рода предпринимателем.
Оникс оживился. Он возвращался в круговорот событий.
— Он фрилансер. Работает на того, кто больше заплатит, и не только на изгнанников. Я не знаю, на кого он работает, но могу догадаться, — он практически пропел последние слова.
Вот оно.
— Послушай, Оникс, мне нужно его найти. Как ты любезно отметил, у меня есть и другие проблемы, с которыми нужно разобраться, и было бы здорово, если бы Линкольн вернулся ко мне. Хорошо, если тебе приятно это слышать, тогда, да, я признаю, что хочу остановить его, прежде чем он совершит огромную ошибку, так скажи мне, сколько это будет стоить. Я куплю тебе еще бурбона, рубашки, что угодно. Но ты скажешь мне, — я посмотрела на Спенса, — или я скажу Спенсу, что он может поговорить с тобой, и, честно говоря, не нужно быть телепатом, чтобы знать, что у него не будет с этих проблем.
Я повернулась к Ониксу, чей взгляд теперь был прикован к Спенсу. Спенс был прав, Оникс начал заботиться о своей жизни, даже человеческой.
— Ты должна думать так же, как и мы, — сказал Оникс,
— Как они, — поправил он. — Сейчас у тебя большие проблемы. Вместо того, чтобы думать о проблемах, сосредоточься на том, откуда они начинаются… Обычно это срабатывает.
Моя главная проблема была проста. Феникс собирался найти Священные Писания до меня, и когда он это сделает, я ничего не смогу с этим поделать, потому что у него была сила убить меня.
— Феникс.
Оникс кивнул.
— Представляю эту маленькую проблему. Линкольн хорошо поработал, чтобы отвлечь его внимание от Священных Писаний… и от тебя.
Когда он заговорил, я поняла, что он был первым, от кого я услышала ссылки на Священные Писания во множественном числе.
Он всегда знал, что их несколько.
— Это прекрасно, — продолжил Оникс. — Линкольн отправился мстить, вместо того, чтобы помогать тебе искать способ остановить Феникса. Это отвлекает тебя почти так же, как и его, и лучше всего, отделяет вас как физически, так и эмоционально. Линкольн — твой лучший шанс попытаться исцелиться, если Феникс откроет твои раны… — он остановился, обдумывая что-то. — Я должен сказать, что это не есть хорошо для тебя. Я задавался вопросом. В конце концов, Феникс действительно был готов уничтожить тебя? Его любовь к тебе казалась реальной, но, похоже, тебе удалось полностью разрушить это, и в ответ он, по-видимому, готов гарантировать, что, когда он победит тебя, это будет…
— Навсегда, — закончила я.
Оникс улыбнулся, но на этот раз я не думала, что это было сердечно. Он был слишком занят, вытирая кровоточащий нос и наблюдая за Спенсом краем глаза.
Он был прав. Как только изгнанник это сказал, все стало понятно. Конечно, это был Феникс, и, конечно, он хотел вбить клин между мной и Линкольном. Ослабить нас.
И мы попались на эту удочку!
Он, должно быть, так смеялся над тем, как легко было разлучить нас, как легко я просто позволила Линкольну уйти на эти миссии ренегатов вместо того, чтобы сосредоточиться на Писании, как легко Линкольн был сбит с пути и отвернулся от своих обязанностей.
Этот изгнанник, который причинил боль его матери, был единственным, что могло так его испортить, заставить его отказаться от своих обязательств. У Линкольна было оправдание — он был ослеплен любовью к своей маме и жаждой мести — но что, черт возьми, было со мной? Я должна была это предвидеть.
— А теперь, если вы не возражаете, не могла бы ты попросить своего вышибалу передать мне оплату и уйти?
— Спенс, отдай ему бурбон. Спасибо тебе, Оникс, — я кивнула ему, и он отвернулся.
Спенс поставил бутылки на кофейный столик, и я могла сказать, что он был даже довольнее, чем я, что платит ему за информацию.
Когда мы вышли, Оникс снова заговорил:
— Я знаю кое-кого, кто может знать, где он. Я сообщу тебе, если что-то выясню.
Я не обернулась, просто остановилась в дверях:
— Спасибо.
Мы со Спенсом ушли из клуба, не разговаривая, после того, как я остановилась, чтобы сообщить Дапперу, что Ониксу не помешает пакет со льдом. Когда мы оказались на тротуаре, Спенс был весь как на иголках.