Соблазн гнева
Шрифт:
Марине показалось, что это как-то уж слишком сложно. Однако… Она ненадолго задумалась. Ну да, и бабушка тоже что-то в этом роде говорила, только немного другими словами. Про свое место в жизни. Про то, что Марина его пока что не нашла.
А теперь, выходит, отыскала?
Ни фига себе место в жизни! Театральные мастерские, просто замечательно! Про заработки уж и говорить нечего. Сущие гроши… Но ведь ей там интересно? Еще и как.
Марина вздохнула и грустно покачала головой:
– Не знаю, что-то я не могу разобраться
– Придет время – поймешь, – тихо сказал Михаил.
– Скорее бы это время пришло! Устала я, уж так устала!
Бутафор засмеялся:
– Маришка, ну как тебе не стыдно? В твои годы – и говорить о какой-то усталости! Да в тебе настоящая сила только-только вскипать начинает!
– Ой, не знаю…
Марина долго крепилась, почему-то боясь поделиться с единственной подругой своими новыми впечатлениями. Почему – она и сама не понимала. Просто Марине казалось, что сначала она должна как следует, по-настоящему разобраться: действительно ли она хочет остаться в мастерских, действительно ли это ее место в жизни и действительно ли Миша тот самый человек, которого она искала и не могла найти?
Но вот вечером в воскресенье Ольга забежала к ней на чай, и Марина наконец заговорила на самую важную теперь для нее тему.
– Знаешь, Оль, – сказала она, расставляя на кухонном столе чайные чашки и вазочки с печеньем и маленькими пирожными, – мне ужасно нравится в мастерских!
– В каких мастерских? – В глазах Ольги вспыхнуло откровенное непонимание.
– Во дает! – изумилась Марина. – В театральных, в каких же еще? Я уже почти месяц там вкалываю! Не ты ли меня туда сосватала?
– Я? Ничего подобного. Я просто познакомила тебя с Михаилом, и все, – возразила Ольга. – Значит, ты там… Но почему ты до сих пор молчала?
– Разбиралась в себе, – честно ответила Марина. – Хотела понять, мое ли это дело.
– И как?
– Ну… похоже, что мое. Мне там все по душе – и люди, и сама работа.
Ольга внимательно и даже, как показалось Марине, прицельно посмотрела на подругу и после небольшой паузы поинтересовалась:
– Люди вообще? Или кто-то в частности, некий конкретный индивид?
Марина, мысленно обругав Ольгу за склонность к умным выражениям, все же сказала, слегка порозовев:
– Конечно, Миша мне нравится больше других. Он такой умный, такой спокойный, просто удивительно!
Ольга чуть скривила губы:
– Откуда там особому уму взяться, что ты такое говоришь? Обычный трудяга, бутафор. А что спокойный – так с чего ему быть другим? Он своей жизнью доволен.
– Конечно, доволен, – согласилась Марина, пропустив мимо ушей замечание Ольги насчет ума. – Он отличный мастер, просто гениальный, его все так уважают, ты и представить не можешь!
– Да я и не хочу представлять, – пожала плечами
– Что значит простоват? – не поняла Марина.
– Ну… ты ведь все-таки девушка не из рядовой семьи.
– А… – Марина изумленно уставилась на соседку. – А… Эй, Оленька, не ты ли постоянно говоришь, что не в семье дело, что каждого человека нужно принимать таким, каков он есть сам по себе? Твои слова?
– Слова, безусловно, мои, – согласилась Ольга. – Но это просто слова, неужели ты не понимаешь? А когда речь заходит о конкретной жизненной ситуации, лучше слегка подкорректировать идеалы.
Марина вытаращила глаза на Ольгу и от изумления уронила сахарницу. Это помогло ей прийти в себя. Пока они с Ольгой собирали осколки и пылесосили кухню, Марина сосредоточенно думала о том, как ей теперь быть, что сказать Ольге и нужно ли вообще что-нибудь говорить. И решила, что лучше уйти от опасной темы, как-то перевести разговор на другое.
Это ей удалось без труда. Убрав пылесос и заменив разбитую сахарницу простой фаянсовой пиалой, Марина, насыпая в нее сахар из большой банки, сказала:
– Ай, ну их всех вообще! Я вот думаю, Оль, не купить ли мне снова машину? Хоть какую-нибудь. Не привыкла я на городском транспорте ездить. Ты не знаешь, где можно найти недорогую иномарку, чтобы надежный продавец был, а?
Ольга, видимо, решила, что Марина вполне согласилась с ее странной философией, и тут же сообщила, что у нее есть хороший знакомый, который как раз и занимается иномарками, привозит из Германии старые машины, доводит их до ума и так далее.
– А он не через Прибалтику их возит? – поспешила спросить Марина. – Я слышала, тамошние умельцы в основном с ворованными машинами работают, переделывают, даже заводские номера перебивают. Мне бы не хотелось потом иметь неприятности.
– Какие неприятности, о чем ты! – возмутилась Ольга. – Он абсолютно честный человек! Я тебе дам его телефон, позвонишь и договоришься. Только обязательно скажи, что ты от меня.
– Ладно, спасибо…
В общем, они поболтали еще немного о разной ерунде, и Ольга ушла, ни словом больше не упомянув о Михаиле.
А Марина, оставшись одна, долго еще не могла успокоиться. В ее голове бушевала настоящая буря.
Что же это такое получалось? Что вся самостоятельность Ольги, ее как бы независимость от родителей были просто игрой? Она кокетничала, зная, что за ее спиной стоит папа-банкир… и при этом продолжала оценивать людей отнюдь не по их личным качествам, как говорила, а совсем по другим критериям… Миша плох, потому что он – просто человек. Ни талант, ни характер Ольгу не интересовали. Вот если бы у Миши был собственный бизнес…