Соблазн для Шейха
Шрифт:
Это был самый незабываемый минет в моей жизни. Надеюсь, что когда каменные стены вокруг русской падут, она сделает его не хуже. То, что она сдастся, был уверен. Этот месяц будет для неё адским, потому что я кину все свои возможности, чтобы эта женщина не устояла и сдалась.
На следующий день после порки, Анна-Мария стала послушней. Нет, не так. Она стала более тихой.
Придя в гарем, наложницы снова встретили меня танцами, а после обложили со всех сторон, пристраиваясь рядом на лежаке. Далия сияла, а её глаза словно горели после той
Она сидела, улыбаясь, скрестив руки на своём маленьком животе. Порой ласково поглаживала его, и переводила на меня свой счастливый взгляд. Её беременность была для меня неожиданностью, но ничего против неё не имел. Да, когда-нибудь нужно будет обзавестись наследниками, но в свои тридцать не сильно задумывался об этом. Пусть идёт всё так, как идёт.
Медина заняла своё место сверху, укладывая мою голову на свои бёдра, и пальцами игралась с моими волосами. Самира устроилась около ног, положив на них голову и прикрыв глаза.
И только одна своевольная наложница стояла в стороне, опираясь спиной о стену и смотря на меня ненавистным взглядом. Вчерашний её танцевальный костюм сменился на обычное льняное нежно-розовое платье до колена. Она выглядела в нём мило, особенно насупившись и сделав обиженный вид.
На своей территории, я разрешал женщинам ходить в открытой одежде, потому что знал, они одевались так только для меня. Каждый раз, когда приезжал из другой страны, привозил им разные вещи, в которых они после щеголяли, показывая все свои прелести.
Наблюдать за Коваль было тем ещё наслаждением. Она постоянно отводила от нас взгляд, предпочитая смотреть в сторону. Иногда посматривала на нас, прожигая меня ненавистным взором. Ничего, это продлится недолго, особенно после того, что я придумал.
В очередной раз она отвернулась, прячась в тени колонны и заставляя меня улыбнуться.
– Анна, иди к нам, – позвал её к себе, специально коверкая её имя. Ауза поворачивается в нашу сторону и зло шипит:
– Меня зовут не Анна.
Не сдерживаюсь и издаю смешок. Мне нравится смотреть, как она бесится. Это выглядит забавно и мило. По крайней мере, сейчас, когда я был добр после ночи с Далией. Чувствую, когда эйфория пропадёт, она снова начнёт раздражать меня своим характером. Но сейчас я просто наблюдал и забавлялся.
– Я слышал, у русского народа есть сокращения имён. Твоё разве не Анна?
– Нет, – резко отвечает, скрещивая свои руки на груди. Понял сразу – обижается. То ли от той порки, то ли от имени. Скорее всего, первое. Я задел гордость русской красавицы, поставив её в неловкое положение. – Я Анна-Мария, и никак больше. И спасибо, предпочту остаться здесь.
Язвит, отвечает грубо, что не пропускает мимо ушей Далия. Девушка подскакивает, убирая голову с моей груди, сжимает кулаки и обращается ко мне, злясь на аузу.
– Господин,
Далия говорила на английском, обращаясь больше к русской, чем ко мне. Если бы она хотела, чтобы слышал только я, сказала бы эти слова на арабском. Сейчас же она хотела поставить Анну-Марию на место.
– Верно, – соглашаюсь, переводя взгляд от своей любимицы на Коваль. Многозначительно смотрю на неё, и обращаюсь к своим наложницам. – Пока меня не будет, объясните ей правила. Откажется, можете привязать её к столбу и оставить висеть на час. Голой. Под жаркое солнце.
Конечно же, я лукавил. Мы жили в современном мире, где такое давно не практиковалось. Нет, я мог сделать это, но не собирался. Это всё для того, чтобы у Анны-Марии был стимул сотрудничать с моими наложницами, только и всего.
Мои девочки приняли это как игру. Улыбнулись, и даже Самира приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на Коваль.
После моих слов лицо русской изменилось, становясь на тон светлее. Она бледнела, сжимала кулаки от злости, и гневно дышала. Её округлившиеся глаза и ненавистный взгляд отчётливо отпечатался в моей душе, и я улыбнулся.
Завтра у неё будет весёлый день. Это я ей точно гарантирую.
Глава 19
Сидя в зале гарема, проклинала эту страну, шейха и его наложниц за то, что вообще появились на этой земле.
Всю ночь я не могла уснуть, мучаясь от собственных мыслей. Я хотела послать Асада куда подальше, на нашем родном русском, но понимала, что это может вывести его из себя. Какую бы сильную из себя не строила, очередной порки не хотелось. И дело даже не в боли, а в уязвлённой гордости.
Шейх действовал не по правилам. Пользовался тем, что я не могу просто так взять и уйти. Вчера вечером даже задумалась, что лучше: тюрьма или прикосновения Азара. Конечно же, второе, но и оно не приносило большой радости. Но всего лишь месяц и я буду на свободе. Прошло два дня из тридцати одного, и это уже был успех.
Третий день, как и остальные два, выдался хреновым. Потому что вместо того, чтобы где-нибудь сидеть в одиночестве и читать книгу на английском, на которую вчера наткнулась, я сейчас слушала ненужные для меня слова Медины.
– Наложница создана для любви, – воодушевлённо произнесла арабка, витая где-то в облаках. Сегодня мне устроили лекцию, как нужно вести себя с шейхом и как категорически нельзя. И если мне было это абсолютно не интересно, пришла только для того чтобы меня не привязали к столбу голой. Какие же варварские методы у этой страны, аж в дрожь бросает.
– Ок, – равнодушно произнесла, подперев рукой голову. – Давай дальше.
От моего пофигистического настроя, Медина превратилась из доброй девушки в настоящую суку.