Собирающая Стихии
Шрифт:
— Тебя интересуют только женщины… или не только женщины?
Я внимательно посмотрела на него. Он же упорно продолжал глядеть на шахматные фигуры.
— Я не обиделась, Мирддин, — мягко сказала я. — Мне нравится твоя прямота. Я люблю прямоту. И отвечаю тебе: нет, не только женщины. Я не лесбиянка… По крайней мере, я не считаю себя таковой. У меня было немало мужчин, и со многими мне было хорошо. В том числе и с моим бывшим мужем Морисом. Для меня главное человек, а не его пол.
— Значит, тебе всё равно — мужчина или женщина?
— Вовсе нет. Это разное. Женщина может быть
— Когда Дейдра стала Хозяйкой Источника, она лишилась возможности иметь детей. Ты знаешь об этом?
— Да, зна… — Я осеклась, и в груди у меня похолодело. — Ты хочешь сказать, что и я…
— Нет, что ты! — поспешил успокоить меня Мирддин. Он наконец поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. — Извини, что напугал. К тебе это не относится, с тобой всё в полном порядке. Речь обо мне.
— Ты тоже бесплоден?
— Не совсем так. От меня могут родиться дети… но только у женщины, которая подчинила себе Инь. Во всей Вселенной такая женщина одна-единственная — ты.
Между нами снова повисло молчание. Я понимала, что должна что-то сказать, но не могла найти нужных слов. Слишком неожиданным было для меня это признание. Нередко мужчина говорит женщине, что она для него единственная на свете, но я даже представить себе не могла, что это может оказаться не просто красивым оборотом речи, призванным выразить всю глубину чувств, а сухой констатацией факта.
Если, конечно, Мирддин не лукавит…
Но с какой стати ему лгать мне? Чтобы соблазнить меня?
— Это предложение? — осторожно спросила я.
Он натянуто улыбнулся:
— Нет, Софи. Я просто сообщаю тебе о действительном положении вещей. Чтобы ты не обманывалась насчёт моих намерений. Для меня ты — единственный шанс продолжить мой род. Думаю, я ясно обрисовал ситуацию?
— Да, разумеется, — протянула я. — Яснее некуда… Как я понимаю, о чувствах здесь речь не идёт. Они в расчёт не берутся.
— Почему же? Ты очень нравишься мне. Впрочем, на свете мало найдётся мужчин, которые остались бы к тебе равнодушными. Ты не просто красива, ты очаровательна. Другой вопрос, какие чувства вызываю у тебя я.
— Дружеские, — с ходу ответила я, словно резко отбила теннисный мяч в стремительном выходе к сетке. Я чуть не ляпнула про Эрика, но, к счастью, вовремя поняла, что это было бы жестоко и нетактично. — О чём-то большем пока говорить рано.
Мирддин кивнул:
— На большее я не рассчитывал. Времени у нас много, торопиться некуда, а я умею ждать. Я ждал полторы тысячи лет, подожду ещё сколько потребуется. Мне не привыкать.
Боюсь, мой взгляд выражал слишком много сочувствия, поэтому я поспешила отвести глаза.
— А до того, как ты стал Хранителем Хаоса, у тебя не было детей?
— Нет, не было, — ответил он глухо. — Правда, была женщина, которую я любил, но она предпочла стать Хозяйкой Источника, а не моей женой. С тех пор мы стали врагами, хоть и продолжали любить друг друга.
— Это была Вивьена?
— Да.
— А что с ней случилось?
— Она покончила с собой. — Голос Мирддина из глухого сделался мрачным. А я мысленно выругала себя за чрезмерное
И вновь воцарилось молчание. Тягостное, неловкое, гнетущее…
— Послушай, Мирддин, — сказала я. — Конечно, это не моё дело, и всё же… Думаю, на свете есть много женщин, достойных быть адептами Хаоса — и достойных твоей любви. Если такая женщина сначала войдёт в Источник, а потом — в Лабиринт, то она подчинит себе Инь, не лишившись рассудка.
Мирддин молчал и лишь улыбался — с горечью.
— Извини, — продолжала я, всё больше смущаясь, — но этот вариант напрашивается сам собой. Наверное, в нём есть какой-то изъян, которого я не вижу? Хозяйка против?
— Нет, Дейдра как раз не против. Дело в самом Источнике. Он не хочет отпускать своих адептов, а адепты не хотят терять с ним связь. Когда я привёл тебя к Лабиринту, ты ничем не рисковала. Ты просто не смогла бы войти в него, если бы не чувствовала, если бы не знала, что способна подчинить Инь, сохранив при себе Образ. Никто из познавших Силу Источника не откажется от неё по своей воле — ни за все сокровища мира, ни ради самой большой любви.
— Но ты же смог, — заметила я.
— Со мной был случай особый, я спасал свою жизнь. И то — каких усилий мне стоило войти в Лабиринт! Как сейчас помню: когда я наконец решился и пришёл сюда, то несколько часов простоял у входа, не в силах заставить себя сделать первый шаг. Я уже начал склоняться к мысли, что лучше скорая смерть, чем жизнь без Источника, но тут сказал своё слово инстинкт самосохранения — и я почти бессознательно переступил черту.
— Тебе грозила смерть? — спросила я. — От чего?
— От рук Вивьены. У неё было своеобразное понимание безопасности. Она считала, что люди не должны обладать подлинной Силой Источника, и, когда стала Хозяйкой, решила уничтожить всех адептов. Спаслись только мы с Артуром. Теперешняя Хозяйка, Дейдра, способна убить любого из своих адептов, просто пожелав этого. К счастью для нас, Вивьена не обладала такой властью. И всё же она была достаточно могущественной, чтобы преследовать нас и в Экваториальных мирах. В конце концов мы оказались припёртыми к стенке, и альтернативой верной гибели был лишь отказ от Силы Источника. Мы оба выбрали жизнь — но на этом наши пути разошлись. Артур видел своё спасение в Порядке, он стал его адептом и пророком. Я же предпочёл Хаос.
Я, конечно, поняла, что Мирддин говорит не о моём деде Артуре, а о его легендарном прадеде и тёзке, основателе Дома Света… И тут меня посетила одна мысль…
— Постой! — промолвила я изумлённо. — Если только я не ошибаюсь, Мирддин — это древнее произношение имени Мерлин…
Мирддин встал и поклонился.
— Совершенно верно, принцесса. Позволь представиться: меня зовут Мерлин Амброзий, мой отец был братом короля Утера — твоего четырежды прадеда. Так что мы с тобой дальние родственники.