Собиратель костей
Шрифт:
— Некоторые из моих пациентов считают, что он похож на морского ската, — тем не менее, продолжал Питер. — Другие говорят, что это космический корабль, самолет или грузовик. Кому бы я ни задавал этот вопрос, все почему-то сравнивают данный предмет с чем-то большим. Ни один человек еще не сказал: «Это соединение кальция и магния». Понимаете? Никто не хочет признаваться в том, что такая незначительная штучка может полностью изменить их жизнь, превратив ее в сущий ад.
Райм скептически посмотрел на доктора, но спокойный
— Даже не пробуйте меня расстраивать.
Затем он поднес костяной диск поближе к лицу Райма:
— Вы считаете, что это несправедливо: вот такая маленькая штуковина приносит вам столько горя! Забудьте об этом. Просто забудьте.Я хочу, чтобы вы помнили о том, что было раньше, до несчастного случая. Все хорошее и плохое в вашей жизни. И радость, и печаль… И вы сможете испытать их теперь. — Лицо доктора застыло. — Потому что сейчас, если говорить честно, я вижу перед собой человека, который полностью сдался.
Тейлор оставил позвонок на прикроватном столике. Поначалу Райм посчитал, что он просто забыл его там. Но затем понял, что тут все было тонко рассчитано. В последние месяцы, когда Райм мучительно рассуждал, стоит ли ему убивать себя или нет, он частенько посматривал на этот костяной диск. Он стал как бы символом теории Тейлора, которая провозглашала свет жизни. Но мало-помалу оптимизм Райма иссяк. Слова доктора, какую бы ценность они ни имели, не смогли заставить Линкольна преодолеть бремя боли и изнеможения, которые тот испытывал изо дня в день.
Райм перевел взгляд от позвонка на Амелию Сакс.
— Я хочу, чтобы ты снова вспомнила место преступления, — заявил он.
— Я рассказала все, что увидела там.
— Мне сейчас нужно не это. Я хочу знать, что ты там чувствовала.
Райму вспомнились бесчисленные места преступлений, где ему пришлось побывать. Иногда в такие минуты происходили чудеса. Он просто осматривал помещение, и неожиданно ему в голову приходили самые разнообразные мысли, касающиеся подозреваемого. Он и сам не смог бы объяснить, отчего это случается. Специалисты, занимающиеся поведением человека, говорили бы в таких случаях о составлении психологического портрета преступника. Но криминалисты занимаются этим вот уже несколько столетий. Ходи там, где ходил он, найди то, что оставил он, думай так, как думает он, и тогда, покидая место преступления, ты будешь иметь готовый портрет.
— Расскажи мне, — настаивал Райм, — что ты тогда чувствовала?
— Мне было неуютно и жарко. — Она пожала плечами. — Что я чувствовала? Наверное, напряжение. Не знаю. Вы уж меня простите…
Если бы Райм мог двигаться, он сейчас соскочил бы с кровати, схватил бы ее за плечи и хорошенько встряхнул, крича при этом: «Ты же прекрасно понимаешь, о чем я сейчас говорю! Я знаю это! Почему ты
И в этот момент он кое-что понял… Что она побывала там, в душном сыром подвале. Что она видела изуродованное мертвое тело Ти-Джей. Ей пришлось нюхать пропитанный зловещим запахом воздух. Он увидел, как все это подействовало на Сакс. Поэтому ее ногти и обкусаны до крови. Поэтому она и ведет себя искусственно вежливо. Амелия не хотела думать о том страшном подвале и теперь ненавидела Райма за то, что он напомнил ей об одной ужасной вещи. Часть ее самой так и осталась навсегда в той котельной.
— Итак, ты снова идешь по комнате, — настаивал Линкольн.
— Не думаю, что это как-то могло бы помочь.
— Попробуй, — повторил Райм, сдерживая свою раздраженность. Он даже попытался улыбнуться. — Скажи мне, о чем ты там думала.
Она вдруг замерла:
— Это… просто мысли. Впечатления, которые всегда возникают у всех людей.
— Но ведь там была именно ты, а не «все люди». Расскажи нам.
— Это было так страшно. Или еще что-то… — проговорила Амелия и тут же мысленно отругала себя за непрофессиональное «что-то».
— Я почувствовала…
— Что кто-то наблюдает за тобой? — подсказал Райм.
— Да, — удивленно кивнула Сакс. — Именно наблюдает. Сколько раз Линкольну приходилось испытывать это чувство! Он ощущал его и тогда, три с половиной года назад, когда, склонившись над разложившимся трупом полицейского, брал для анализа волокна с его формы. Он был просто уверен, что кто-то находится совсем рядом. Но там не оказалось никого. Была просто дубовая балка, которая выбрала именно тот момент, чтобы обрушиться на Линкольна Райма, сокрушая его четвертый позвонок своим невероятным весом.
— О чем еще ты тогда думала, Амелия?
Она больше не сопротивлялась. Губы ее расслабились, глаза бесцельно бродили по наполовину свернутому плакату с изображением «Ночных ястребов» — одиноких и счастливых оттого, что никто их не беспокоит.
— Ну, я помню, что тогда еще сказала себе: «Это очень старое здание». Оно напоминает фильмы, где показывают фабрики начала века или что-то в этом духе. А еще…
— Подожди-ка! — перебил ее Райм. — Давай подумаем над этим. Старинное здание…
Его взгляд остановился на карте Рандела. Ведь он уже заострял свое внимание на том, что преступнику нравятся исторические районы Нью-Йорка. Здание, в котором погибла Ти-Джей Колфакс, тоже принадлежало к старинным. И тоннель рядом с железной дорогой, где впервые был обнаружен труп. Железная дорога в Нью-Йорке обычно проходит по поверхности земли. В тех местах случалось так много несчастных случаев, что 11-я улица зарекомендовала себя как Улица смерти. Только из-за этого впоследствии были выстроены тоннели, по которым частично проходил путь поездов.