Собиратель костей
Шрифт:
— Вам сделали комплимент, — объяснил Том, — это максимум, на что вы могли рассчитывать.
— Перевода не требуется. Том, но все равно спасибо, — кивнул Райм.
— Я счастлива, что смогла быть полезной, — и она постаралась мило улыбнуться.
Что же это такое? Райм был абсолютно уверен в том, что она сломя голову прибежит сюда и бросит мешки с вещественными доказательствами прямо ему на постель. Может быть, даже и пилу, и полиэтиленовый пакет с отпиленными руками жертвы. Он ожидал, что произойдет нечто необыкновенное и сокрушительное.
Но, увы, теперь он понял, что ошибся. Амелия Сакс ничем не отличалась от всех остальных: она только погладила его по головке и уже искала ближайший выход.
Его сердце в один момент превратилось в лед. Когда он заговорил, то обращался к паутине, зависшей у самого потолка:
— Мы уже беседовали о крайнем сроке, в который нам надо обнаружить следующую жертву, офицер. Но час и минута нам пока неизвестны.
— Мы считаем, — продолжал Селитто, — что бы ни задумал этот мерзавец совершить со своей следующей жертвой, он ее пока не раздобыл, и поэтому сам не знает, когда наступит предполагаемая смерть. Линкольн рассчитывает, что он опять упрячет несчастного туда, где не слишком много воздуха.
Глаза Сакс при этих словах чуть сузились, и Райм успел это заметить. Похоронить живого человека… Если при этом жертва страдает клаустрофобией, страшнее наказания и не придумать.
Их разговор был прерван вторжением двух мужчин в серых одинаковых костюмах, которые поднялись по лестнице и бесцеремонно вошли в спальню, как будто они жили здесь сами.
— Мы стучали, — сообщил один из них.
— Мы звонили, — поддержал его другой.
— Ответа не дождались.
Мужчинам было чуть больше сорока лет, один чуть выше другого, но оба с одинаковыми прическами и волосами цвета соломы. Они добродушно улыбались, и прежде чем бруклинский выговор испортил все впечатление, Райм успел подумать: «Классические фермерские сыновья». Пожалуй, самым главным отличием их были обильные веснушки на носу у одного из неожиданных гостей.
— Знакомьтесь, джентльмены, — произнес Селитто и представил братьев Харди, детективов Беддинга и Саула, команду, не расстающуюся ни днем, ни ночью. Они обладали искусством выведывать информацию у людей, живущих неподалеку от места преступления. И в этом им равных не было. Это искусство считалось одним из самых сложных. Правда, у Райма никогда не возникало желания овладеть им. Ему нравилось добывать сведения через вещественные доказательства и вручать их вот таким офицерам, которые потом, в разговоре с подозреваемыми, смогут узнать все, что нужно, и заодно разнести в пух и прах любую лживую историю.
Обладая необходимыми данными, братья становились ходячими детекторами лжи. Сейчас они пришли к Райму с докладом, и их ничуть не смущал
Когда они заговорили, то делили фразу на двоих, и стоило одному замолкнуть, как его мысль подхватывал другой. Первым начал тот, что повыше и в веснушках:
— Нам удалось обнаружить тридцать шесть…
— Тридцать восемь, если считать двух психов, а он почему-то не принимает их во внимание.
— …субъектов, которых мы и опросили. Правда, удачей это назвать нельзя.
— Потому что большинство их как будто оказались слепыми, глухими, и все, как один, страдали потерей памяти. Ну, как это обычно бывает в подобных случаях.
— Никто не видел никакого такси. Мы прочесали западную сторону. Ноль.
— А теперь хорошие новости, — продолжал Беддинг.
— Мы нашли свидетеля.
— Неужели? — обрадовался Бэнкс. — Фантастика!
Райм, не испытывавший подобного энтузиазма, попросил их продолжать.
— Это случилось рядом с железной дорогой, если быть точнее.
— Он увидел мужчину, который шел по 11-й улице, а затем свернул…
— Весьма неожиданно, — добавил не веснушчатый Беддинг.
— …к переулку, который выходил к тоннелю. Он простоял там некоторое время…
— И смотрел при этом вниз.
— Это не наш приятель, — обеспокоено заметил Райм. — Наш не стал бы так рисковать, чтобы не быть замеченным.
— Но, — вдруг торжественно произнес Саул, подняв вверх указательный палец и взглянув на своего напарника, — существует только одно окно, из которого можно было бы увидеть этого человека.
— Откуда как раз и наблюдал за ним наш свидетель.
— Он просыпается очень рано, да благослови его Господь! Прежде чем Райм вспомнил, что рассердился на Сакс, он обратился к женщине:
— Ну что, Амелия, как тебе это нравится?
— О чем вы спросили? — Она оторвала взгляд от окна.
— Разве тебе не приятно чувствовать себя абсолютно правой? — пояснил Линкольн. — Ведь ты перекрыла 11-ю улицу, а не 37-ю.
Она не успела ничего ответить, а Райм уже снова повернулся к близнецам:
— Как же он выглядит?
— К сожалению, наш свидетель мало рассказал о нем.
— Он уже успел налакаться, несмотря на ранний час.
— Он упомянул, что мужчина был невысокого роста. Цвет волос он не запомнил. Что касается кожи…
— …скорее всего, она белая.
— Что на нем было надето? — нетерпеливо бросил Райм.
— Что-то темное. Больше выжать нам из него ничего не удалось.
— И что же этот неизвестный там делал? — недоумевал Селитто.
— Цитирую: он просто стоял, не двигаясь, и смотрел вниз. Я подумал, что этот парень собрался прыгать. Ну, понимаете сами, перед поездом. Он пару раз поглядел на часы.
— …А потом быстро ушел. Но постоянно оглядывался, как будто проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь.