Собиратель 4
Шрифт:
Выглядел он не очень: перебинтована голова, рука на перевязи, с внучкой, помогающей ему передвигаться.
– Ну... На собрании вам сказали не всю правду, – уселся Абу Саден рядом с кострищем, а его внучка начала готовить принесённый кофе. – В пустыне не просто появились чужаки – они нападают на посёлки, и захватывают тех, кого подозревают в активной игре в Колыбели. Пока нам удалось пресечь все такие случаи, отбивая похищенных. Но далось это нелегко – чужаки настроены серьёзно.
Услышанное ввело меня в лёгкий ступор. Даже пустыня, где я хотел затеряться, теперь не безопасна. Переселиться
– Тем не менее я прошу тебя не уезжать из посёлка, – как будто прочитал мои мысли Абу Саден.
– Почему? – спросил я больше для приличия, чем действительно хотел услышать какие-то доводы.
– А почему по твоему я тебе вообще это рассказываю? Или как по твоему неизвестная корпорация смогла завладеть половиной континента?
– Эээ... – попытался я что-то ответить не думая, но вместо этого серьёзно задумался над вопросом.
Почему управляющий посёлком, очевидно, очень уважаемый человек в местной иерархии, начал дружбу с калекой приезжим? Почему сейчас раненый пришёл уговаривать меня остаться? И причём тут корпорация «Африка», которая в нескольких десятках от нас километрах строит площадку для приземления корабля?
Первая возникшая мысль «он как-то связан с Нолём» заставила покрыться холодным потом. И которую я сразу отбросил – это было слишком бредово, хотя бы по тому, что я до сих пор жив. Второй вариант: что здесь замешаны наши спецслужбы, и на самом деле Абу Саден какой-нибудь полковник внешней разведки под прикрытием.
– Аха-ха-ха, – неожиданно рассмеялся араб над моим замешательством. – Наиля настаивала на том, чтобы рассказать тебе всё сразу, – кивнул он в сторону насупившейся внучки. – Но в старости не так много причин для веселья, чтобы отказывать себе в небольшой шалости. Надеюсь ты простишь меня. Присядь, я покажу кое что интересно, – стал он разматывать тюрбан, стараясь при этом не потревожить повязку на ране.
Приближаться я тем не менее не спешил, оставшись стоять на месте.
– Что скажешь? – освободив голову от ткани , Абу Саден повернул её ко мне затылком. Полоска блестящего метала в его черепе отражала блики костра.
Не поверив тому что вижу, всё-таки подошёл ближе. Это точно не было какой-то земной технологией типа титановой замены кости. Устройство с внешними портами больше походило на то, что видел в когда выбирался себе.
– Это же... – хотел я сказать «нейросеть».
– О нет, это не она. Но близко, – довольно улыбался старик, наслаждаясь моим удивлением, которое с каждой минутой становилось всё больше.
– Но как? Как это возможно? – всё-таки я уселся рядом, уставившись на Абу Садена, заматывающего тюрбан обратно.
– Вся эта территория что сейчас занимает корпорация Африка, принадлежала моей семье на протяжении пяти тысяч лет. Точнее нас таких семей было много и право собственности устанавливалось по галактическим законам, а не земным. По договору до тех пор пока мы проживаем на ней, защищаем и обеспечиваем безопасность, она находиться в нашем доверенном владении. Пока не появиться генеральный владетель собственности. Мы что-то вроде охранников на проценте, и как охране нам дали соответствующее оружие, – ткнул он себя в тюрбан.
– Так всё-таки нейросеть? – не понимал я что ещё может быть
– Боевой полевой имплант. У него нет развлекательных и образовательных функций как у нейросети. Его нельзя дополнить другими имплантами или поменять. Но это компенсируется тем, что он многоразовый и самоустанавливающийся. Когда умирает один носитель, имплант легко устанавливается следующему. Из поколения в поколение мы передавали эту тайну и соблюдали соглашение. Которое по факту нужно было только для того, чтобы корпорация в определённый момент могла на законных основаниях забрать эти земле себе.
То что рассказал Абу Саден – было потрясающе и многое объясняло, тем не менее оставаляя главный вопрос:
– Причём тут я? Почему вы мне это рассказываете? – всё это выглядело как в фильмах, где обречённому на смерть рассказывают правду перед тем как убить
– Одна из функций охраны – знать статус окружающих, и понимать кого надо защищать а кого – нет. У тебя этот статус не просто большой, он максимальный за всю историю существования моей семьи. На столько, что можно подумать будто ты один из владельцев корпорации.
Вот и открылась тайна почему старик заинтересовался приезжим туристом.
– По крайней мере, защищать мы будем тебя именно так. Большая часть сил всех семей уже давно собралась в этом районе.
– При всём к вам уважении, Абу Саден, мне всё равно кажется, что в городе будет безопаснее.
Автоматчики на верблюдах это конечно круто, но под безопасностью я понимал нечто иное.
– Наиля, давай покажем наш трюк, – обратился Абу Саден к внучке. Только сейчас я обратил внимание что чайник с кофе так и не был на огоне, вместо этого девушка поставила его на песок в метре от наших ног.
Абу Саден прикрыл в глаза и с чайником стало происходить что-то странное. Он начал медленно закипать.
– Хватит, деда, кофе испортишь, – вмешалась Наиля через несколько секунд, а Абу Саден открыл глаза и посмотрел на меня.
– Пирокинез? – спросил я удивлённо, вспомнив подходящее слово.
– Аха-ха-ха, – снова рассмеялся старик. – Ууу, наверно мне никогда не надоест этот фокус, – вытер он слезу выступившую от смеха. – Всё то время, что ты проживаешь в посёлке, точно над нами висит спутник корпорации Колыбель. Полноценно применять его боевую силу я могу только в экстренных ситуациях, и твоя защита как раз к ним относиться. А вот такие «тестовые прогоны» – хоть каждый день.
– У вас. Есть. Доступ. К спутнику? – медленно, разделяя каждое слово, переспросил я.
– Только к его боевым функциям, и при определённых условиях, – довольно кивнул Абу Саден, наслаждаясь моментом.
– Обалдеть! – старика, рядом с которым я сидел, можно назвать самым могущественным человеком на Земле. «При определённых условиях» он может легко уничтожить любое государство, причём никто не узнает о нём как об источнике угрозы.
– Да, вот и Наиля так считает. Не хочет ставить себе нейросеть – будет наследовать мой модуль. С прилётом корабля в нём не будет большого смысла – дети и внуки поставят себе нейросети. Лучшие из возможный, – проскочила нотка гордости в голосе старика. – Наиля же решила быть хранительницей традиции, хоть это уже и не будет влиять на статус нашей семьи.