Собчачья прохиндиада
Шрифт:
"Патрон" всегда переходил на «вы», если его что-то раздражало.
Я возражать не стал, но подумал: если в перспективе у основной когорты «демократов», охваченных душевной болезнью, связанной со сбивчивостью понятий и представлений, действительно задача развалить промышленность, обездолить население и выгнать детей на панель, то я, вне сомнений, мыслю «неперспективно».
Поглядев рассеянно вниз и немного помолчав, «патрон» примирительно предложил, сжигая время, доложить о делах «суперкоммерсанта» по фамилии Ша.
Если бы вам когда-нибудь пришлось видеть небольшого чертенка, сплошь покрытого густыми прямыми черными волосами, с руками ниже колен и пальцами, позволяющими своей несоотносительной длиной,
На Западе считается нормальным, если любой субъект хоть раз в жизни пробует надуть налоговое управление. Судя по определенным намекам, наш Чандрик, как я стал его называть, подобным делом занимался не раз. Этот британскоподданный имел горячее юго-восточное филантропическое сердце, болевшее от жажды кого-нибудь обмануть. Таким образом, до и после приезда в нашу страну Чандрик вел себя скверно, имея далеко не безупречную репутацию, усиленно добивался, чтобы его все, начиная с инспектора ГАИ, арестовывали. Надо думать, не каждый червь хочет быть наживленным на крючок, но подозреваю: среди этой популяции, вероятно, должны иметься отдельные экземпляры, которые прекрасно себя чувствуют только в роли приманки. В общем, полагаю: находиться бы ему за разные проделки в психиатрической больнице где-нибудь на Фиджи либо Борнео, добейся от него врачи согласия признать себя душевнобольным. Хотя, с точки зрения наших современных психиатров, отсутствие такого согласия уже само по себе является признаком душевного расстройства.
Этот парень неопределенной национальности, возраста, состояния и рода занятий, прежде чем добраться до Собчака, удачно посетил с безупречно безумными коммерческими идеями Инновационный банк, после чего его председатель убежал в Америку; Ленгосуниверситет (что стало с принимавшим его проректором — неизвестно); управделами ОК КПСС (быстро все развалилось вместе с обкомом. А чем занят бывший управдел Крутихин — также неведомо) и НИИ гриппа — единственное до сего времени уцелевшее предприятие после визита господина Ша.
Не стоит удивляться: следующим в походном списке Чандрика значился Собчак, и он принялся выискивать способ быть представленным «патрону». Исполнить эту работу взялся б. коммунист, директор НИИ гриппа товарищ Киселев, вероятно, поэтому уцелевший после контакта с чертенком, и даже больше того, получивший в личное пользование за реализацию этого подряда от мистера Ша подарочный компьютер средней мощности, который можно было даже не зачислять на баланс родного НИИ.
"Патрон", первый раз увидев это чучело, обомлел. А узнав от экзотического мистера миллионера о его безумных желаниях быть «спонсором» (слово, только начинавшее входить в моду) всем и во всем, тут же захотел с "магистром мошеннических наук" подписать совместно один из первых, а потому грандиозный "протокол о намерениях", как нарекли тогда ни к чему не обязывающее стремление сторон сотрудничать в дальнейшем.
После «эпохального» приема в кабинете, где Чандрик больше пил столовую воду, откровенно нахально любовался содержимым смелого декольте нашей переводчицы Маши и подбивал Собчака фотографироваться с ним в разных позах, я долго вертел перо и, желая подчеркнуть нужную «патрону» торжественность момента,
Название этого совместного «меморандума» в изложении переводчицы с глубинным грудным вырезом и так чрезвычайно короткого платья понравилось обезьяноподобному бизнесмену не только формой груди, но и длиной наряда. Поэтому господин Ша тут же, не особо вчитываясь, размашисто подписался, обозвав себя президентом Jasoda group of companies, чем умилил Собчака окончательно.
Вероятно, под воздействием акта подписания Чандрик стал мелко икать и требовать у Собчака выслушать его искренние заверения в преданности и дружбе, а также разрешение срочно получить только что отснятые фото вместе с подписанным протоколом.
"Патрон" еще больше расчувствовался и тут же вручил мистеру второй экземпляр, который тот принял, словно дароносицу в катакомбах при апостоле Петре.
Затем Чандрик, сопровождаемый Собчаком, проследовал в приемную в своих не по росту длинных, а потому с чуть загнутыми концами ботинках. Завернулся в летний безразмерный плащ, как первые христиане в римских тавернах, кишащих легионерами. И, держась со всеми высокомерно и непочтительно, отбыл восвояси.
Завороженный театральной эффектностью его маркитантской проходки, я тут же отправил в Лондон своему старому товарищу запрос с просьбой найти возможность и проверить состоятельность и все прочие данные британского кандидата в «спасители» России.
Спустя некоторое время события приняли предполагаемый мною, но все же неожиданный оборот.
Из Лондона мне доставили пакет, в котором среди вырезок английских газет с изображением Собчака, полуобнявшего маленького Чандрика, находились несколько факсовых копий и справка об имеющейся на счету фирмы, указанной мистером Ша, «кругленькой» суммы, достаточной для безбедного существования не более месяца холостого непьющего рабочего угольных копей северной части королевства, захваченного врасплох увольнением.
Тут надо отметить: сумма банковского счета в стране регистрации фирмы не всегда определяет состоятельность компании, которая свои деньги в целях апробированного укрывательства от налогообложения может держать в банках стран с льготными условиями вкладов. Поэтому мое основное внимание привлекли копии факсограмм, направленных господином Ша президентам крупнейших мировых концернов. В этих посланиях Чандрик, сознательно перевирая текст подписанного с Собчаком протокола, сообщал о своей «коммерческой» дружбе с «патроном» и полученных, в связи с этим обстоятельством, «чрезвычайных» правах на управление развитием чуть ли не всего Ленинградского региона. Далее "международный друг" Собчака писал, что у его компании, кроме этого, много обширнейших дел во всем мире и поэтому великодушно предлагал поделиться подвернувшимся куском умирающего Союза для дальнейшего совместного употребления. Но поделиться хитрый Чандрик предлагал не бескорыстно, а за деньги. С кого сколько. Например, в послании президенту фирмы Samsung он свой подарок оценил около сотни миллионов долларов. Другим — кому меньше, кому больше. В общем, дерзновенный планчик замыслил мошенник. Хапнуть огромные деньги и, разумеется, смыться. Оставив облапошенным на прощание свои фотки с Собчаком, а также возможность кредиторам получать трогательные дружеские письма сбежавшего мистера. Впрочем, удивляла крайняя безрассудная смелость хода индусского великобританца. Весь его расчет строился на нашей, в чем он был уверен, непроходимо дремучей, безграничной во времени, я бы сказал, непрофессиональной тупости.