Собака тоже человек!
Шрифт:
Но я все-таки сокол опытный, горькие ошибки молодости проанализировал и сделал выводы: лучше всего общаться с сиротой. Да только как тут разберешься, сирота она или у нее папаша нервный да братья истеричные. А вот чтобы в этом разобраться, я тут пока резких бросков делать не буду, а похожу, поулыбаюсь. Это же как на рыбалке — место сперва прикормить нужно. Эх, рыбоньки мои, ловитесь большие и маленькие.
С такими сладостными мыслями я продолжал бродить вдоль торговых рядов. То обстоятельство, что я примирился сам с собой и избавил себя от данного сгоряча слова, повергло меня в блаженное состояние, и, справедливо рассудив, что никуда мои лебедушки от меня не денутся, я стал рассматривать всяческие безделушки и побрякушки, которыми торговали заезжие купцы.
Нет, не может быть, чтобы мне так повезло. Мой взгляд остановился на небольшом золотом перстне в виде летучей мыши с темным, почти черным топазом. Я, конечно, не блистал на занятиях по чародейским предметам, но этот перстень запомнил очень хорошо. В памяти всплыла картинка из огромной колдовской книги, на которой был изображен грозный, лохматый колдун Сивил. Этот колдун жил очень давно и прославился тем, что обладал кроме колдовского еще одним талантом — он был прекрасным ювелиром, У меня вроде как талантов не меньше, так что тоже есть реальный шанс попасть в историю. Вот и настрогал Сивил всяческих ювелирных изделий и вложил в них часть своей огромной силы. Всего, конечно, я не запомнил (трудолюбивый был дедушка, так что поработал основательно), но два предмета прочно въелись в мою светлую головушку. Серебряное блюдо с неиссякаемым запасом яств (эх, вот бы мне такое, я бы, наверное, на год где-нибудь в лесной чаще с этим блюдечком уединился) и перстень перемещения. Вроде носишь такой перстенек на пальце, и все как будто нормально, а потом бац, повернул его вокруг пальца, назвал любое место на земле, и пожалуйста — через мгновение там. Да будь у меня такое колечко, эти остолопы с вилами только бы меня и видели. Эх, сколько проблем можно было бы сразу решить. Нет, ошибки быть не может, это точно он!
Оплошал я, конечно, не смог скрыть волнение, меня охватившее (молодой я еще), и купец сразу понял, что перстенек-то меня очень заинтересовал. И на банальный вопрос, сколько стоит эта абсолютно никому не нужная, страшненькая, никчемная безделица с дешевой стекляшкой, он завопил благим матом. Чего только этот болтун мне не наплел. И что вещь древнейшая (а то я не знаю), и золото чистейшее, и топаз красивейший… В итоге он назвал такую цифру, что даже у меня, привыкшего ко всякому надувательству, челюсть отвисла.
Прикинув, сколько у меня с собой денег (а вчерашний кошель я изрядно уменьшил утром, в благодарность Матрене), принялся торговаться. Вы еще не знаете, на что способны талантливые молодые колдуны, когда на кону стоит столь уникальная вещь. Я кричал, надрывался, призывал в свидетели прохожих, пытался уходить. Купец был просто счастлив и отвечал мне почти тем же набором приемов. Это был бой опытности и зрелости с молодостью и наглостью. Победила, естественно, наглость (а вы сомневались во мне?). Цена была снижена больше чем вдвое, и я, довольный собой, полез за заветным кожаным мешочком.
Странно, но рука не обнаружила на поясе даже признаков того, что тут что-то висело. Вначале я даже подумал, что просто забыл деньги в трактире, но потом отчетливо вспомнил, как после расплаты с Матреной привязал кошель к поясу, а теперь его нет.
Вот ворюги! Ничего себе милые, добрые люди, да тут ворье одно. Чуть зазевался, и все, тебя оставляют без средств к существованию. Ладно, дело поправимое, если люди так со мной, то и я буду к ним так же. Быстренько договорюсь с купцом, пусть подождет, а сам у какого-нибудь толстосума немножко денежек позаимствую (вдруг действительно верну, неужели не верите?). Только я раскрыл рот, чтобы взять рассрочку, как за спиной раздался противный, писклявый голосок:
— Папа, смотри какой красивый перстень! Этот топаз очень подходит
Это что тут еще за ком с горы нарисовался? Оглянувшись, я внимательно рассмотрел всю подошедшую компанию. Главным тут, конечно, был мужчина лет сорока. По одежде и манере поведения можно было с уверенностью сказать, что это боярин или в крайнем случае очень приближенная к князю персона. Волевое, строгое лицо, черная борода, правда, уже с проседью, но это, наоборот, добавляло ему величия.
По бокам боярина стояли двое ратников в полном боевом облачении: кольчуги, мечи на поясе и традиционные бердыши. Их внешность показалась мне смутно знакомой. Точно, это были мои вчерашние собутыльники братья Фрол и Федор. Судя по их виду, наша милая вечеринка для них тоже не прошла незамеченной. И если меня ненаглядная Едрена-Матрена привела в чувство, то у них такой заботливой хозяйки, судя по всему, не было (а я всегда говорил, что без женщин мы пропадем— вот вам яркое этому подтверждение). Ребята изо всех сил старались держаться важно и строго, но пары медовухи, в изрядном количестве все еще бродившие в буйных головушках, с успехом сводили все эти старания на нет. Стражники скорее походили на мокрых (ох и тяжело ребяткам в такой жаркий день приходилось в кольчугах) нахохлившихся воробьев. И взгляд воробышков никак не мог остановиться на моей скромной фигуре и неизменно переводился на огромную бочку кваса, стоявшую неподалеку. Судя по всему, они меня просто не узнали, по крайней мере поначалу.
Также тут присутствовала нянька — старая карга с крючковатым носом и пронзительным взглядом. Эти глаза, как мне показалось, пронзили меня насквозь, пошарили по самым укромным закоулкам души и, судя по ухмылочке, остались недовольны увиденным. Ну да, я, конечно, не святой, но вроде как пока таких гримас не заслужил.
И напоследок — обладательница противного голоска, боярская доченька. Она мне не понравилась с первого взгляда. На фоне дородных, пышущих здоровьем селянок и чуть менее пухленьких, но не менее фигуристых горожанок боярышня, как бы сказать помягче, не выглядела красавицей. Маленькая, щупленькая, с минимумом женских прелестей под пышным сарафаном. Острый носик, обильно усыпанный веснушками (каюсь, веснушки были единственным, что мне в ней приглянулось), вызывающе поднятый кверху, добавлял своей обладательнице наглости, но совсем не красил ее. Взгляд, которым она меня окинула, был полон ледяного презрения и снисходительности, мол, скажи спасибо, что я вообще на тебя взглянула. Казалось, что она смотрит сквозь меня, словно я стеклянный. В довершение к портрету можно добавить копну непослушных рыжих, с каштановым отливом волос, настойчиво выбивающихся из-под головного убора.
Ну сами посудите, что тут может понравиться? Я не собака, на кости не бросаюсь, да и к рыжим всегда относился с некоторой опаской. Дальнейшее развитие событий превратило легкое раздражение по отношению к девице в острейшую неприязнь. Вот что бы ни говорили, а первое впечатление самое верное.
Пока я рассматривал своих конкурентов, боярышня бесцеремонно выхватила из моих рук перстень и надела его на свой палец (как только он не свалился с этой цыплячьей лапки?). Раньше я считал, что так нагло мог поступать только я. Ладно, вызов принят, но, похоже, отсутствие у меня материальной базы делает мою позицию слишком уязвимой.
— Простите, милая девушка, но вещь уже куплена. — Твердым и, как мне показалось, грозным голосом решил я поставить на место зарвавшуюся боярышню и протянул руку, чтобы вернуть коварно выманенный перстень.
Это хорошо, что у меня реакция куницы, а то бы остался как минимум без пальцев, а это для карьеры колдуна означало бы полный крах. Успел я руку отдернуть за мгновение до того, как на том месте, где была моя рука, сомкнулись белоснежные клыки огромной черной псины. Пса я, конечно, заметил, но уж никак не думал, что эта лохматая туша может быть такой быстрой. Я-то думал это так, для придания худосочной хозяйке веса, к ней такую тумбу лохматую приставили, а он, видишь ли, действительно хозяйку охраняет.